Книга Иномирье, страница 113 – Антон Демихов

— Пошло питание, — шепнул Илья, контролируя лучом фонаря темный проход за трубами. — Крути штурвал.

Артём ухватился за массивное трехспицевое колесо ригельного затвора. Металл был ледяным. Пришлось навалиться всем корпусом — пяти единиц Силы едва хватало, чтобы сдвинуть закисший за десятилетия механизм. С противным металлическим визгом, перемалывая засохшую консервационную смазку, штурвал провернулся на четверть оборота, затем еще на полоборота. Внутри короба с тяжелым глухим стуком отошли в пазы четыре толстых стальных ригеля.

Артём потянул ручку на себя.

Многослойная дверь толщиной в ладонь с глухим шипением оторвалась от рассохшегося резинового уплотнителя. Из образовавшегося зазора пахнуло совершенно другим воздухом — не теплым затхлым подвалом сталинки, а леденящим, неподвижным сквозняком глубокого подземелья, смесью влажного чугуна, машинного масла и многолетней не потревоженной пыли.

Илья шагнул вперед, отведя створку до упора. За ней открылся круглый бетонный тамбур, переходящий в чернеющий зев вертикальной шахты.

Луч подствольного фонаря мазнул вниз и утонул в бесконечной пустоте. Шахта технологического ствола уходила строго вертикально в недра земли. Ее стены были облицованы кольцами клепаного темного железа, по которым змеились толстые бронированные кабели связи с полустертой маркировкой спецсвязи КГБ. Никакого лифта здесь не было — направляющие тросов срезали еще в девяностые, а шахтная клеть, судя по обрывкам тросов, покоилась на самом дне.

Единственным путем вниз оставался узкий металлический скоб-трап — вбитые прямо в стену шахты скобы из толстой рифленой арматуры, огороженные полукруглыми дугами безопасности.

— Полсотни метров свободного падения, если сорваться, — тихо заметил Илья, оценивая масштаб. — Но чугун и пласты глины начинаются уже через десять метров. Там эфирный фон упадет до нуля, и «Спектр» Воронова нас потеряет.

Он повернулся к Анне: — Спускаешься второй, между нами. Обе руки на скобах, перчатки не снимать, под ноги не смотреть — только на следующую ступень. Если закружится голова — замираешь и виснешь на перекладине.

— Я справлюсь, — спокойно отозвалась Анна. Она уже перехватила ремень медицинской сумки через плечо, зафиксировав ее плотно на груди, чтобы та не цеплялась за ограждения. Ее движения были точными и собранными, дыхание — ровным.

— Я иду первым, — сказал Артём, перехватывая рифленую перекладину ограждения.

Он ступил на скобу. Металл под ногой глухо отозвался, но выдержал монолитно — советский запас прочности пережил века. С его одиннадцатью единицами Ловкости тело само распределяло нагрузку на мышцы без малейшей задержки.

Следом на скобы мягко ступила Анна. Илья потянул на себя тяжелую дверь ГО ЧС, оставив лишь крошечную щель, чтобы не заблокировать выход окончательно, и замкнул цепочку.

Шаг. Еще шаг.

Они метр за метром погружались в холодную железную пасть Метро. Свет фонарей едва выхватывал из темноты влажные кольца тюбингов, покрытые каплями конденсата. Примерно на отметке пятнадцати метров Артём внезапно почувствовал, как невидимое давление столичного пространства, тяжелое и давящее на виски эфирным шумом, разом отпустило.

Интерфейс перед глазами мигнул ровным голубым светом, словно сбросил внешние помехи.