Книга Иномирье, страница 33 – Антон Демихов

— Ты не просто выжил, парень… — пробормотал Дмитрий, лихорадочно стуча по клавишам и пытаясь охладить перегревающееся оборудование. — Ты заставил саму ткань их мира вывернуться наизнанку, а моя Система только что придумала для тебя игровую механику, чтобы ты не свихнулся. Только не вздумай сдохнуть снова в ближайшие дни. Мои серверы второй такой откат не вытянут.

8 февраля 2019 года

Артем

Пробуждение было тяжелым, несмотря на комфорт, который обеспечили мои фларки. Я лежал на широкой, застеленной свежим бельем кровати с настоящей периной, которая слегка пахла сушеной лавандой. В очаге, сложенном из гладкого камня, уютно потрескивали остатки углей, поддерживая в комнате приятное тепло. На массивном дубовом столе стоял забытый с вечера глиняный кувшин с чистой водой.

Это был настоящий номер-люкс по местным меркам. Резкий, бьющий по нервам контраст с моей прежней комнатой — той убогой, пропахшей кислым пивом конурой с продавленным матрасом, где я очнулся вчера после своей смерти.

Мозг, измотанный вчерашними адреналиновыми качелями, откатываться к нормальной жизни отказывался. Я сел на краю кровати, потирая лицо ладонями, и зарылся ступнями в ворс теплого медвежьего ковра на полу.

Взгляд автоматически зацепился за висящий на периферии зрения системный таймер:

Таймер восстановления Очка Возврата: 48:12:05.

Оставалось почти двое суток без права на ошибку. Никакая перина не могла заглушить липкий страх окончательной смерти.

Иномирье не давало времени на рефлексию. Иномирье требовало действий. Я откинул теплое одеяло, обулся в подсохшие за ночь кроссовки и вытащил из-под пуховой подушки трофейный кинжал. Грубая кожаная рукоять привычно легла в ладонь.

«У меня нет выбора, — мысленно убеждал я себя, застегивая куртку. — Если я отступлю сейчас, то останусь ни с чем. Без артефакта я не открою сундук, без золота — не выживу. В ближайшие двое суток, пока таймер не восстановит Очко Возврата, любая ошибка станет для меня окончательной. И этот Хромой — просто препятствие. Моя плата за право жить дальше».

Спустившись на первый этаж таверны, я подошел к стойке и бросил перед хозяином мелкую монету. — Дай факел. Просмоленный, чтоб горел подольше.

Трактирщик молча сгреб монету и сунул мне толстую деревянную палку с намотанной на конце паклей, от которой густо несло дегтем. Кивнув в ответ, я вышел на морозную улицу.

Лергбург только просыпался. Над печными трубами висели сизые столбы дыма, где-то вдалеке скрипели телеги и лаяли собаки. Я плотнее запахнул воротник и быстрым шагом направился к мясным рядам.

Знакомая решетка, ведущая в дренажный сток, оказалась нетронутой — никто так и не удосужился вернуть ее на место. Убедившись, что переулок пуст, я протиснулся в узкую щель и начал спуск во тьму.

В нос немедленно ударил въевшийся запах гнили и застоявшейся воды. Но сегодня этот аромат не вызывал паники. Вчера я был здесь жертвой. Сегодня я пришел сюда как хищник.

Держать постоянно активным «Шар огня» ради освещения было непозволительной роскошью — при моем скромном пуле маны она иссякла бы еще на половине пути до засады. Я достал купленный факел, сосредоточился и скастовал заклинание вполсилы, лишь чтобы высечь сгусток пламени. Пропитанная смолой ткань тут же с гудением занялась, разгоняя кромешную тьму тусклым оранжевым светом.