Книга Иномирье, страница 47 – Антон Демихов

— Теперь главное, — я оперся кулаком о прилавок, подавшись вперед. — Как отсюда подняться наверх? В средний Лергбург, к лабораториям гильдий и мясным рядам. Только без сказок про центральный подъемник, где меня примут твои дружки-каторжники.

Барган хмыкнул, пряча имперский фларвинг во внутренний карман безрукавки:

— Соображаешь. Центральная клеть под бандой Чесоточного — там тебя на первой же площадке разденут до исподнего. Единственный чистый лаз — старая дренажная штольня «Север-4». Иди по настилу до третьей опоры, сворачивай в тупик кожевников. За вонючими чанами будет чугунная решетка со сбитым замком.

Старик наклонился ближе, и его единственный живой глаз блеснул жестким предостережением:

— Там по трубам поднимешься прямо под фундамент скотобоен, к техническим люкам. Но слушай сюда, парень. Штольня полузатоплена, а в мутной воде сидит «Гнилозуб». Слепая тварь шестого уровня, но если вцепится — утопит. Факелы там не жги, она на тепло и свет бросается как бешеная. Пройдешь по дну на цыпочках, вылезешь в люк — и ты наверху.

Я молча натянул капюшон глубже, нащупав под полой плаща рукоять кинжала и склянки с зельями.

До восстановления Очка Возврата оставалось чуть больше одиннадцати часов. Отсиживаться было нельзя: пора пробиваться наверх, где в лаборатории Гнилого Семени ждал прикованный Валевский.

Дверной колокольчик позади дребезжаще смолк, отрезая сухой запах полыни и порошков Баргана. Я снова оказался посреди сырого, чадящего смрада Сточного Дна.

Кожаный плащ глубинного варана приятно давил на плечи. Плотный, тяжелый, он отсекал промозглый сквозняк и создавал ощущение хоть какой-то брони. Но главное — глубокий капюшон и длинные полы скрывали лицо, склянки алхимии и матовый металлический блеск перчатки Разрушителя на левой руке.

Таймер в углу обзора продолжал свой безжалостный обратный отсчет:

Таймер восстановления Очка Возврата: 11:18:42.

В запасе оставалось чуть больше одиннадцати часов смертной уязвимости. Никаких откатов, никаких вторых попыток.

Я надвинул капюшон пониже и, не поднимая глаз, зашагал по скрипучему настилу. Мимо третьей опорной колонны, как и велел старик. Здесь смрад перебивал даже копоть факелов — за поворотом открылся тупик кожевников. В полумраке громоздились огромные чаны, наполненные бурой, пузырящейся жижей, от которой резало глаза. Местные работники, обмотанные просмоленной мешковиной, месили шкуры длинными шестами, даже не повернув голов в мою сторону. Для них любой чужак в капюшоне означал либо проблемы, либо смерть — оба варианта безопаснее было игнорировать.

За последним чаном обнаружилась низкая, полузатопленная ниша. Чугунная решетка со сбитым замком висела на одной ржавой петле, приоткрывая черную пасть коллектора. На стене рядом еще угадывался полустертый трафарет: «Север-4».

Я присел на корточки, прислушиваясь.

Из глубины трубы доносилось мерное чавканье и глухой плеск воды. В воздухе стоял удушливый запах тухлятины и речного ила. Факел зажигать было нельзя — Барган ясно дал понять, что местный обитатель слеп, но мгновенно реагирует на свет и тепло. «Шар огня» тоже оставался под запретом.

Интерфейс подстроился под темноту, едва заметно подсвечивая контуры камней серыми системными линиями: