Книга Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик, страница 12 – Socolow Daniel

Над головой Воронова висела четкая системная надпись:

[Павел Семенович Воронов]

[Класс: Полевой Био-Алхимик]

[Ранг: F (Уровень 2)]

[Специализация: Экстракция биоматериалов, полевая фармакопея]

— Не пялься, — буркнул старик, перехватив мой взгляд. — Сам вижу эти буквы дурацкие. Сидел, чай пил, а тут ка-а-ак шарахнет! В глазах рябит, пробирки светятся, а в башке голос бубнит про какую-то «Инициацию полигона». Чушь собачья! Никаких санитарных норм, никакого согласования с Минздравом! Беспредел!

— Сейчас Минздрав немного занят, доктор, — я сел на свободный табурет, поставив ключ между колен. — Город горит. Мост рухнул. В промзоне собирается какая-то хреновина циклопических масштабов, и таймер тикает. Семь дней нам дали.

Воронов помрачнел. Он подошел к столу, снял очки, протер их подолом окровавленного халата и снова нацепил на нос.

— Знаю. Окно во двор выходит. Видел я эти монолиты. Скверна прет из всех щелей. Воздух ядовитый, дышать снаружи нельзя. У меня вон, — он кивнул на раненых, — двое глотнули этой дряни на первом этаже, отек легких начинался. Пришлось на скорую руку вытяжку из корней девясила и слизи этих тварей варить. Вроде стабилизировал, но это временная мера. Антибиотиков нет, стерильности ноль.

Он вдруг замер, подошел ко мне вплотную и бесцеремонно схватил меня за подбородок, поворачивая лицо к свету спиртовки.

— А ты почему не кашляешь, Коршунов? У тебя зрачки пигментированы, а в легких — чисто. Ни хрипов, ни бронхоспазма. Ты же сюда пешком через весь этаж шел, там концентрация яда смертельная!

— Специфика класса, — коротко ответил я. — «Утилизатор Искажений». Мой организм не просто устойчив к скверне, он ей питается. Заряжает внутренний контур.

Воронов уставился на меня с выражением профессора, которому студент предложил лечить открытый перелом подорожником. Потом в его глазах вспыхнул чисто профессиональный, исследовательский азарт.

— Симбиотическая конверсия токсинов?.. Без аутоиммунного ответа? Невероятно. Это же чистый слом белковой денатурации! Парень, да тебя на кафедру биохимии надо, на препарирование! В хорошем смысле слова, разумеется.

— Спасибо, доктор, я пока в целом виде похожу, — сухо отозвался я. — Лучше скажите, кто стрелял внизу?

Лицо Воронова мгновенно посуровело, исследовательский задор испарился:

— Девчонка. Алина. Привезла деда на перевязку прямо перед всей этой чертовщиной. Бывшая спортсменка, биатлонистка, резкая как понос. Когда полезли твари, она вскрыла оружейную комнату поста охраны, забрала служебный карабин «Сайга» и увела часть выживших вниз, к запасному выходу через пищеблок.

— А почему стрельба затихла?

Воронов тяжело вздохнул, достал из кармана пачку помятых сигарет «Прима», чиркнул спичкой прямо о край хирургического стола и жадно затянулся.

— Потому что на первом этаже прорвало коллектор. Оттуда полезли не эти шавки, а настоящая стая. Гончие, да еще здоровенная тварь с мясорубкой вместо морды. Алина отрезана в приемном покое. Она держала вход, пока гражданские баррикадировались в столовой. Минут пять назад отстреливалась, а сейчас… патроны кончились, скорее всего.

Я поднялся с табурета.

Мышцы приятно отозвались на движение. Уровень два, сила двенадцать, ловкость одиннадцать, выносливость тринадцать. Плюс полный подсумок трофеев и Реактор, заряженный больше чем наполовину.