Книга Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик, страница 122 – Socolow Daniel

— Виктор! Ты чего там заперся?! Бросай свои железки! Михалыч в тупике мангалы раскочегарил, трофейную тушенку с картошкой запекают, Глеб спирт медицинский развел по ГОСТу! Весь гарнизон тебя ждет, победу праздновать пора!

Шлак принюхался к запаху жареного мяса, тихо тявкнул и вопросительно взглянул на меня своими рубиновыми визорами.

— Пошли, напарник, — улыбнулся я, похлопав пса по бронированному плечу. — Первый этап пятилетки закрыт досрочно. Имеем полное право на законный обеденный перерыв.

[ТЕКУЩИЙ СТАТУС ПЕРСОНАЖА]

• Имя: Виктор Коршунов («Коршун»)

• Класс: [Утилизатор Искажений] (Ранг F, готовность к квалификации E-ранга)

• Уровень: 15 (Опыт: 119 150 / 10 000 ед.)

• Здоровье: 320 / 320 ед.

• Энергия Энтропии: 350 / 350 ед.

• Характеристики: Сила 30, Ловкость 14, Выносливость 24, Восприятие 19, Интеллект 25.

• Статус базы: Цитадель «Заводская» (Безопасный Сектор 4-го класса, купол радиусом 2 км, чистая вода, климат +20 °C, стационарный Терминал Аукциона).

• Спутник: [Пес-Ликвидатор «Шлак»] (Уровень 1, эпический биомеханический симбиот, полностью лоялен).

• Снаряжение: Экзо-манипулятор «Коршун-1», Трубный газовый ключ № 3, Дробовик «Шлакобой-1» (23-мм).

• Трофеи базы: 10 тонн арктического дизельного топлива, 45 единиц автоматического стрелкового оружия, боеприпасы.

• Локация: Платформа станции «Заводская». Празднование победы над Первой Башней.

Подземный перрон станции «Заводская» гудел, точно огромный растревоженный улей. Но в этом гуле больше не было ни единой капли прежнего смертного страха, отчаяния или животной паники.

Впервые за долгие, бесконечные недели катастрофы здесь пахло не сырой могильной плесенью, гниющими бинтами и машинной гарью.

Станция наполнилась густым, пьянящим ароматом настоящего человеческого праздника.

Вдоль всей центральной посадочной платформы протянулись длинные дощатые столы, наскоро сколоченные из строительных поддонов и застеленные чистым белым брезентом. В широких технологических карманах тупиков весело потрескивали жаркие угли в разрезанных пополам двухсотлитровых железных бочках. На самодельных вертелах шкворчали сочные куски свинины и говядины из трофейных армейских рефрижераторов, запекалась картошка в золе, а в эмалированных ведрах остывал густой, наваристый борщ, щедро сдобренный чесноком, укропом и лавровым листом.

Температура воздуха на станции надежно зафиксировалась на комфортных двадцати градусах тепла.

Люди сбросили тяжелые промасленные ватники и грязные бушлаты. Дети в чистых фланелевых рубашках с восторженным визгом носились между гранитными колоннами, сжимая в кулачках банки со сгущенным молоком. Старики степенно сидели на деревянных лавках, грея озябшие пальцы о железные кружки с крепким, сладким чаем. Женщины накрывали столы, улыбались и то и дело украдкой вытирали слезы — на этот раз слезы не горя, а неизбывного, выстраданного человеческого облегчения.

А в самом центре платформы, у подножия массивной гранитной колонны, лежал Шлак.

Полутораметровый биомеханический зверь свернулся массивным кольцом возле моих ног. Его матово-черная броня из гиперсплава Архитекторов тускло поблескивала в теплом свете станционных плафонов.

В мощных передних лапах пес держал массивную шестерню от шахтного редуктора весом килограммов в пятнадцать. Шлак с упоением грыз эту железку, точно обычную сахарную косточку. Его орихалковые челюсти с хрустом перемалывали закаленную сталь, превращая зубья в мелкую металлическую стружку, которая тут же втягивалась в челюстные желоба и переваривалась внутренним микрореактором для полировки внешнего броневого панциря.