Книга Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик, страница 49 – Socolow Daniel

[До запуска глобального протокола «Санитарная Очистка сектора» осталось: 144 часа 00 минут]

[Ранг первого яруса: F (Смертность участников — 78 %)]

[Выжившим предписано подтвердить ранг интеграции у Алтаря Восхождения]

Багровый луч погас, оставив в небе тлеющую сетку рун.

А следом из динамика автомобильной радиостанции, чудом поймавшей сигнал городской ретрансляционной вышки, сквозь треск помех прорвался хриплый, торжествующий голос:

— Внимание всему городу! Говорит Комендант Заречья Бугор! Врата Башни под нашим полным контролем! Вокруг парка выставлен укрепленный периметр! Проход внутрь — только через комендатуру! Плата за вход — пятьдесят процентов всего лута или оружие! Кто сунется в обход — стреляем из крупнокалиберных без предупреждения! Город наш, твари! Привыкайте жить по новым законам!

Радиостанция зашипела и заглохла.

Алина медленно передернула затвор карабина, ее лицо стало жестким, как гранит:

— Шесть дней осталось. А этот ублюдок перекрыл единственный путь к спасению.

Я посмотрел на тяжелые слитки титана в кузове, затем на новенький «Шлакобой-1» на коленях, и мои губы тронула холодная, хищная усмешка заводского мастера:

— Ничего, Алина. Шлагбаумы ставят для тех, кто не умеет пользоваться автогеном. А у нас как раз полный кузов первоклассного инструмента. Поехали на базу. Пора готовить штурмовую группу.

Возвращение бронированного «УАЗа» на станцию «Заводская» сопровождалось гулом тяжелой лебедки.

Метростроевцы на баррикаде сработали слаженно: стальной гермозатвор приподнялся ровно настолько, чтобы джип с опущенным капотом проскользнул в кассовый зал павильона. За машиной следом вкатили прицепную тележку, доверху набитую ящиками с титановыми прутками, бутылями кислот и бочками авиационного керосина.

Створка гермозатвора с тяжелым, глухим стуком опустилась на гранитное основание, отрезая нас от внешнего мира.

Навстречу нам из эскалаторного наклона уже спешил доктор Воронов. Белый халат поверх армейского ватника развевался на ходу, очки на синей изоленте сползли на кончик носа, а в глазах старика горел неподдельный фанатичный азарт.

— Привезли?! — с порога закричал Док, перекрывая гул вентиляции. — Коршунов, душу твою через клизму, не томи! Где реактивы?!

Я спрыгнул с подножки джипа, стянул брезент с кузова и указал на ящики:

— Принимай аптеку, Павел Семенович. Двадцать ящиков заводской фасовки. Азотная, серная и соляная кислоты марки ЧХ — «чистые для анализа». Безводный этанол, каустик, перманганат калия в кристаллах и запаянный медицинский эфир. Всё законсервировано по высшему советскому разряду.

Воронов замер над ящиком.

Его костлявые, узловатые пальцы хирурга бережно, почти благоговейно коснулись стеклянной колбы с соляной кислотой, покрытой слоем воска на притертой пробке. Старик шумно втянул носом воздух, снял очки, протер их подолом халата и посмотрел на меня с выражением старателя, откопавшего самородок золота размером с наковальню.

— ГОСТ шестьдесят пять пятьдесят два… — благоговейно прошептал доктор. — Чистейшая солянка тридцать семь процентов. Не самопал из соли и аккумулятора, а заводская перегонка. Парень… да я из этого сырья такие биостимуляторы наварю — мертвые на перекладине подтягиваться начнут! Семеновна! Степан! Живо сюда тележки! Разгружать в третью палату, там сухо и вентиляция работает!