Онлайн книга «Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик»
|
Правая титановая рука «Коршун-1» держала тяжелый держатель электрода. Питание шло напрямую от внутреннего реактора — я направлял импульс концентрированной энтропии прямо в дугу, сплавляя легированную сталь с рамой армейского «Урала-4320». Металл тек, как густой мед. Сварной шов ложился ровно, без шлаковых раковин. Сверхпрочный броневой клин — скошенный под сорок пять градусов тяжелый отвал — намертво сросся с передним бампером. Такой профиль позволял раскидывать легковые баррикады и пробивать кирпичные кладки на скорости шестьдесят километров в час без риска повредить рулевую трапецию. Лобовое стекло кабины закрыли глухими стальными ставнями с узкими смотровыми щелями. Радиаторную решетку защитил частокол из заточенных рельсовых отрезков. В кузове Глеб закрепил вдоль бортов мешки со щебнем и двойные листы стали, создав надежную бронекапсулу. [Завершена полевая модификация объекта: «Урал-4320 Бронебойный»] [Прочность конструкции увеличена на 320 %. Защита от кинетического урона: Класс 5+] [Расход энергии: 35 ед. Текущий запас реактора: 215/250] Я сбросил рукавицы. Сервоприводы экзоскелета тихо шелестели, гидравлика работала с четкостью хронометра. К капоту подошла Алина с карабином в руках. За ее спиной торчали две трубы РПГ-18 «Муха». — Все готово, Виктор. На площади перед Башней ад. Бугор выставил оцепление, подогнал автоцистерну с бензином и грозит сжечь людей, если хоть один человек дернется. Кабан лично ходит вдоль цепи и ломает кости тем, кто пытается подойти к ступеням. — Ломать кости безоружным — предел его квалификации, — сухо заметил я, поправляя ремень «Шлакобоя-1». — В кузов пойдут трое: ты, Глеб и двое бойцов для прикрытия бортов. Задача простая: сносим баррикаду на скорости, глушим огневые точки и берем под контроль гранитные ступени. Гражданских не задевать. Кабана беру на себя. Глеб сплюнул на бетон, перехватил кувалду с наваренными шипами и осклабился: — Давно пора выбить эту шпану с заводской ветки. По машинам! Дизельный ярославский мотор «Урала» взревел басовитым рыком, сотрясая тюбинги свода. Из выхлопной трубы вырвался тугой клуб черного дыма. Тяжелый бронированный грузовик качнулся на рессорах и двинулся вверх по наклонному пандусу депо. Таймер Системы пульсировал в углу зрения: 139 часов 15 минут. До публичной казни оставалось двадцать минут. На центральную площадь мы вылетели на полном газу. Серое небо давило на крыши пятиэтажек. В центре площади колоссальной черной скалой возвышалась Башня Испытаний. Ее фиолетовое свечение ощущалось физически — волосы на затылке вставали дыбом от плотного статического поля, а воздух горчил серой и озоном. У подножия гранитных маршей стояла глухая баррикада. Бандиты подогнали два карьерных самосвала «БелАЗ», поставив их борт к борту. В кузовах за щитами из листового железа торчали стволы крупнокалиберных пулеметов ДШК. Между колесами была натянута спираль колючей проволоки и звенели растяжки сигнальных мин. Перед баррикадой, прижатые к стенам разбитого магазина, стояли около сотни выживших горожан — оборванные, бледные, вооруженные трубами, топорами и старыми ружьями. Они пришли в поисках спасения от системного таймера, но уперлись в пулеметные стволы. На эстакаде над площадью к столбам были привязаны трое мужчин в синих робах водоканала. На их шеях висели буксировочные тросы. |