Книга Ствол и артефакт, страница 132 – Андрей Левицкий

Камни не долетали до меня, катились обратно или застревали. Я повернулся, высматривая путь к отступлению и не находя его. Чтобы достичь склона ущелья, нужно вначале спуститься по противоположному склону, но теперь там появились карлики. Сзади – отвесный спуск и далеко внизу Долина, с трех других сторон – гоблины.

У основания горы бесновалась уже большая толпа. От нее отделился крупный карлик, должно быть, один из местных альфа‐самцов, претендующих на главенство в стае: вскочив на валун побольше, он выгнулся назад, задрал голову и взревел, ударяя себя кулаками в грудь, как недоделанный Кинг‐Конг. На нем были мохнатые шорты, а в волосах три пера – тот самый, который гонялся за гоблиншей и, поймав, потащил ее в шалаш. На его рев толпа ответила одобрительными криками; гоблин соскочил с валуна и заскакал по склону. Толпа восторженно взревела, будто болельщики, наблюдающие, как форвард от середины поля прорывается к воротам противника. Преодолев примерно треть расстояния, самец пригнулся, взглядом выбирая подходящий камень, посмотрел вверх, оскалившись, выпрямился – и тогда я влепил ему пулю в лоб.

Камень, который уже задрожал и начал сам собой выворачиваться из склона, чтобы отправиться в стремительный полет, упал обратно. Гул толпы всколыхнулся, словно футболист вышел один на один с голкипером. Гоблин опрокинулся на спину, дернул ногой и замер – гул оборвался разочарованным хоровым «у‐ух», как если бы форвард, обойдя вратаря, с двух метров со всей дури долбанул мячом в штангу.

Однако на том дело, конечно же, не кончилось. К вершине бегом приближался еще один самец. Я прицелился и отправил смельчака к его гоблинским праотцам, прострелив из «Браунинга» мохнатую грудь. Уильям Блейк отдал мне обычный ТТ, и я пока не спешил доставать его: «Хай-Пауэры» все же покруче смертоносного изобретения гражданина Токарева. Патроны для ТТ лежали в левом кармане, для «Браунинга» – в правом. Я начал было пересчитывать их, но не досчитал: пришлось стрелять еще раз, потом еще. Теперь четыре трупа лежали в разных местах на склоне. Карлики неистовствовали, будто стая обозленных павианов, кричали, размахивая руками, грозили мне – но поделать ничего не могли. В воздух то и дело взлетали булыжники.

Несколько раз я высматривал среди камней в глубине ущелья Блейка, но безуспешно. Тем временем старый гоблин с веником из перьев на голове достиг толпы и пошел дальше, нанося костяным посохом удары по плечам и спинам. Он явно был в авторитете: карлики подскакивали, рычали, огрызались – и пропускали его, не пытаясь дать сдачи. Краем глаза заметив движение далеко слева, я повернулся. Какой‐то хитрый гоблин потихоньку обогнул гору и теперь мчался ко мне. Я вскинул ТТ, нажал на курок – он лишь клацнул. Пришлось стрелять из «Браунинга» и, после того как карлик с пулей в горле покатился вниз, спешно перезаряжать пистолет.

Когда я повернулся обратно, пахан в перьях уже залез на валун, повернувшись к толпе лицом, что‐то ревел, потрясая костью. Слишком поздно я сообразил, что надо пристрелить его, как самого крутого в стае, без которого она, скорее всего, не способна на организованные действия.

Я вскинул оружие, но он, спрыгнув, присел за валуном. А гоблины рванулись вверх – всей толпой.

И ТТ, и «Браунинг» были заряжены. Я опустился на колени, поднял пистолеты, прицеливаясь, и сказал им: