Книга Ствол и артефакт, страница 137 – Андрей Левицкий

— Хорошо, туман тут этот желтый висит, – пробормотал Никита, глядя на носки ботинок, выступающие за край порожка. – Из‐за него высота не так заметна.

Я не ответил. Меня била дрожь, потому что энергия лилась мощным потоком, омывала тело; мышцы непроизвольно сокращались, голова тряслась.

— Химик, да что ж тебя так прихватило‐то? – удивился напарник, косясь на меня. – Ты аж светишься весь, и рожа красная.

Рукоять пистолета, торчащая сзади из‐за ремня, зацепилась за неровность на склоне. Я качнулся и чуть не полетел вниз, но Пригоршня, вытянув руку, прижал меня к скале.

— Спокойно, спокойно! Голова кружится?

— Вертится, – сказал я сквозь зубы. – Иди, не останавливайся.

Еще несколько шагов, и его плечо уперлось в боковую часть тарелки. Верхняя ее плоскость была примерно в метре над нашими головами.

— Присядь, – сказал я. – Залезу тебе на плечи, переберусь наверх и руку дам.

— Куда, как переберешься? Это ты так шутишь?

— Я скажу, когда начну шутить. Давай, давай…

— Да ты ж свалишься по дороге! Акробат, что ли?

— Не свалюсь. За колени меня придерживай. Не тормози, Никита!

— Да зачем вообще туда лезть? – пробормотал он, приседая на корточки. – Вниз надо быстрее, а мы тут ползаем, как бабуины какие‐то горные…

— Надо, Пригоршня, надо, – сказал я, мелкими шажками боком приближаясь к нему. – Сколько мы по этой Долине с пистолетами и автоматами носимся – и чего добились? Пора другое оружие себе выбрать.

— Какое еще другое? – кряхтя, он опустился на корточки, потом сел, свесив ноги в пропасть. Я кое‐как повернулся лицом к скале, взгромоздился на его плечи, опасно шатаясь, скользя ладонями по камню, вцепился в верхний край выступа‐тарелки, рывком подтянулся и выбрался наверх. Лежа на краю, протянул руку, но он ее проигнорировал – подпрыгнул на порожке, ухватившись, подтянулся и оказался на том месте, где только что был я.

А я уже шел от края, пожирая глазами открывшуюся картину. Выступ был большим, метров тридцать в диаметре. И все это круглое каменное поле сверкало, искрилось, шипело, завивало над собой мелкие смерчи, испускало светящиеся пузыри энергии.

— Это что, Поле артефактов? – слабым голосом спросил Пригоршня сзади.

Я пришел в себя, только лишь услышав рокот вертолета. Куртка напарника оказалась более изорвана, чем моя, и потому именно из нее я соорудил подобие перчаток – а вернее, понукаемый мной Никита просто разодрал ее пополам и обмотал тряпками мои кисти.

Сам он отходить от края отказался и все время, что мы провели на выступе, торчал там, периодически выкрикивая, чтобы я поторапливался.

Их здесь было около полусотни – артефактов разных видов и размеров, висящих в воздухе без видимой опоры или лежащих прямо на гладких камнях. Они образовывали какой‐то чудесный фантастический сад, и центрами этого сада были три большие аномалии: расположенные близко друг к другу «топка», «комариная плешь» и высокий мохнатый сноп «ржавых волос». В Зоне такого не случалось никогда, чтобы «плешь» и «топка» почти задевали друг друга своими незримыми краями: у каждой всегда был довольно обширный обособленный ареал. Бродя в лабиринте артефактов и собирая их, будто сказочные плоды, в свое «лукошко», я старался не приближаться к аномалиям.

— Думал: «поле» – значит, земля, трава там!.. – прокричал Никита. – А тут… откуда оно вообще взялось?