Книга Ствол и артефакт, страница 146 – Андрей Левицкий

— Смотри, что это тут у нас, Звонарь? – позвал я. Почуяв недоброе, он попятился, но подошедший сзади Шрам ухватил его за шею и поясницу, уперся коленом в копчик и нажал, заставляя нагнуться вперед.

Звонарь обиженно забормотал – ни одного слова понять было невозможно, – а я плюхнул артефакт под названием «слизняк» ему между лопаток.

— Жжется! Холодное! Печет! Лед! Колется!

— Так жжется или холодное? – спросил я. – Шрам, держи, не отпускай пока.

Звонарь дергался, но вырваться не мог. Сталкер нажал сильнее, и дурак упал на четвереньки. «Слизняк», напоминающий теперь большой ком расплавленного пластика, несколько секунд дрожал между лопаток, а потом растекся по коже, будто липкий густой клей, стал тонким мутно‐белым блинчиком.

Звонарь вдруг затих, выгнул шею, пытаясь заглянуть себе на спину.

— Все, теперь намертво прилипло, – сказал я. – Пока само не рассосется – не оторвешь. Отпусти его. Кажется, ему понравилось?

Шрам шагнул назад, Звонарь выпрямился, неуверенно улыбаясь.

— Щекотно, – объявил он, поднял руку и почесал себя между лопаток. Ногти скользнули по остекленевшей массе, в которую превратился «слизняк».

— Это не вредно? – спросил Илья Львович с тревогой.

— Жить вредно, – отрезал я. – А жить в Зоне – втройне. Через сутки рассосется, на коже только розоватый след останется. Звонарь, видишь, доска на той стороне?

Он поглядел.

— Доска, да, широкая, Звонарь видит, большая доска.

— Ага, большая, тяжелая, наверно.

— Ох и тяжелая…

— Спорим, Звонарь ее с места сдвинуть не сможет?

— Как не сможет? – заволновался он и выпятил грудь. – Звонарь сможет, он сильный, все может…

— Ну так попробуй, – предложил я. – Сдвинь ее так, чтобы один конец на той стороне остался, а другой – на нашей. Чтоб мы по ней пройти смогли, понимаешь? Только тогда тебе поверю.

Он поднял руку и согнул в локте, как какой‐нибудь культурист, демонстрируя нам тощий бицепс.

И шагнул в расселину.

Глубина оказалась по пояс. «Пух» заклубился, вокруг Звонаря выстрелило сразу несколько струй.

— Ай! – взвизгнул он и, развернувшись, попытался выбраться обратно. – Колется, щекочет, жжет!

Никита, нагнувшись, пихнул его в грудь, не позволяя вылезти из расселины.

— Колется!!! – Перепуганное лицо обратилось ко мне, и я топнул на Звонаря ногой.

— На ту сторону, быстро! Беги! Ну же, тебе пять шагов всего сделать надо!

Поняв, что обратно его не пустят, он вновь повернулся и бросился вперед, сопровождаемый струями «пуха». По всей расселине тот уже клокотал, завиваясь смерчами.

Звонарь выбрался на противоположный край, отбежал и сел под стеной, хлопая себя по груди, животу и бедрам, почесываясь и поскуливая.

— Доска! – напомнил я.

Он покосился обиженно, облизнул губы и вновь стал чесаться.

— Таки вы правильно говорили, молодой человек, – громко, на всю пещеру, произнес Илья Львович. – Звонарь наш слабый совсем, даже я, старик, его сильнее.

— Львович слабый, – невнятно откликнулся голос с той стороны. – Звонарь сильный очень.

— Да‐да, он совсем слабак, – согласился я. – Он даже доску эту – и ту сдвинуть не смог, видите, как испугался?

Звонарь вскочил, с криком: «Сильный!» бросился к доске, навалился, приподняв погруженный в «пух» конец, и стал сдвигать.

На секунду мне показалось, что он действительно слишком слаб для этого, – но юродивый, тяжело дыша, все же смог переместить ее настолько, что в конце концов Никита, которого Злой на всякий случай придерживал сзади за ремень, ухватился за второй конец и дернул, опустив его на нашей стороне.