Книга Ствол и артефакт, страница 158 – Андрей Левицкий

Илья Львович мелкими шажками вышел из‐за машины, глядя в глубь помещения остановившимся взглядом.

Вместе со всеми я обернулся. Стук пулемета стих в отдалении, его сменили другие звуки: хрип, постанывание, фырканье, скрежет когтей по полу, щелканье суставов… Все это становилось громче по мере того, как вывалившиеся из автоклавов существа, постепенно приходя в себя, приближались к нам – кто ползком, кто на четвереньках, а кто и выпрямившись во весь рост.

Шрам, первым сообразивший, что к чему, распахнул дверь.

— За мной, – бросил он, выскакивая вслед за псом.

— Вроде вольера, понимаешь? – выкрикнул я, отвечая на вопрос Пригоршни. – Держали тут всякое зверье мутантное…

Миновав ряд деревьев и пологую горку, сплошь покрытую следами ног и лап, мы выбежали к пролому в углу зала, дыре, сквозь которую мог бы проехать танк. Возле нее росло дерево – должно быть, как и некоторые твари из автоклавов, результат трансгенных экспериментов: дуб, но с окраской березы, отчего белый, покрытый темными пятнами и полосками ствол «русской красавицы» казался уродливым. На нем висело тело в полуистлевшем докторском халате, из живота торчал изогнутый сук с отесанным концом, пробившим спину и живот человека.

За дырой стояла машина вроде той, что управляла автоклавами. Зал с потолком‐куполом позади нас уже полнился звуками: множество существ двигалось по нему.

Злой с автоматом в руках первый ввалился в следующую комнату. Топот ног доносился до нас спереди: военные были недалеко. Стук пулемета смолк – то ли они пристрелили зверя, то ли у пса закончились патроны. Сталкер перескочил через тело на полу и нырнул в дверь на другом конце помещения, остальные, кроме нас с Ильей Львовичем, последовали за ним. Мы ненадолго приостановились, изумленно разглядывая мертвеца. Это был гоблин с большими наушниками на голове, провод от них тянулся к ЭВМ у стены. В отличие от той, в помещении с автоклавами, эта не работала, все лампочки и датчики были мертвы. На морде карлика застыла гримаса, которую я с некоторым сомнением идентифицировал как блаженство. Никогда не думал, что гоблины способны испытывать подобное… Он лежал на спине, будто подросток‐меломан, слушающий музыку. До середины тела – гоблин как гоблин, а вот с нижней половиной произошло нечто странное. Будто она состояла из воска, который под воздействием тепла потек, пузырясь, частично смешался с веществом пола, частично растекся, после чего застыл. Кости, кожа, сухожилия – все это слилось в единую грязно‐серую массу.

— Господи, что же за музыку он услышал? – прошептал Илья Львович.

В зале‐вольере, рядом с проломом, раздалось громкое хрипение. Я схватил старика за локоть и поволок дальше, в широкий коридор, откуда доносились голоса наших спутников.

Коридор полого изгибался. Мы догнали остальных, когда они проходили мимо груды камней – здесь горная порода продавила стену. Камни наполовину засыпали безногого гоблина, торс которого был закреплен на узкой платформе с гусеницами.

— Что здесь? – спросил я Никиту. Он, Шрам и Злой шли по стеночке, глядя в глубину коридора.

— Какой‐то звук непонятный, – тихо сказал напарник. – Вон дверь, они туда нырнули. Их мало совсем осталось…

Злой покосился на нас.

— Все равно осторожно, там Лесник еще.