Книга Ствол и артефакт, страница 3 – Андрей Левицкий

Я кивнул. Датчик движения молчал, и я тоже не видел, чтобы внизу кто‐то перемещался. Надо встать и спуститься наконец, но что‐то меня удерживало.

— Идем уже, Химик. Задолбался я тут лежать.

— Ну елки‐палки, какой же ты беспокойный! – в сердцах проворчал я. – Помолчи немного, я рекогносцировку произвожу.

— Что? – заинтересовался он, приподнимая голову. – Что ты производишь?

Я лишь поморщился в ответ. Образования ему явно не хватает. Я в Зоне проще мыслить стал, да и речь изменилась, огрубела. Но все же я, так сказать, интеллигент, на химфаке учился, а напарника сразу после школы в армию загребли, где он в десантники попал. Поднатаскали там, конечно. Говорит, даже в горячих точках бывал. С тех пор сноровка никуда не делась и уже не раз нам жизнь спасала.

Надо идти, вроде спокойно. Хотя почему сигнала два, а тело одно? Непонятно…

А это еще что такое? Я поднялся на колени, да так резко, что Пригоршня забеспокоился.

— Что? Что там, Химик?

На полутораметровой высоте спиной к башне висел человек. Я бы не так удивился, если бы из его брюха торчал, скажем, лом, которым какой‐то силач пробил и тело, и кирпичную кладку, – но нет, он просто висел там, словно насекомое, прилипшее к мухоловке на люстре.

Опустив бинокль, я глянул на Пригоршню. Он уже стоял на коленях рядом, чуть подавшись вперед, склонив голову и уперев приклад в плечо. Ствол плавно двигался из стороны в сторону. У напарника не простое оружие, а целый автоматно‐гранатометный комплекс под названием «Гроза», который можно и в штурмовой автомат, и в карабин, и в гранатомет превратить, причем из первого в последний – всего лишь с помощью простого переключателя. На левом боку под мышкой висел компактный «Кипарис», правда, со сломанным лазерным целеуказателем, а на ремне справа – «Беретта».

— Что там? – напряженно спросил он, не опуская «Грозу».

— Человек на башне висит, – пояснил я.

— А! – выдохнул Пригоршня после паузы. – Вижу. Так это ж мертвец!

— Ну да, – согласился я. – Мертвец, однако.

— Тю! Ты сказал: «висит». Я думал, повис, держится за что‐то, а он… Чем это его пригвоздили, не разберу?

Он опустил автомат и сел, поджав ноги. Вопросительно посмотрел на меня. Трупы для Зоны – обычное дело, нет в этом ничего удивительного. Я понимал, почему напарник торопится: не только из‐за природной суетливости, но и потому, что надо бы все осмотреть до темноты и валить отсюда побыстрее.

— Так, ладно, – сказал я. – Хрен с тобой, идем.

Он тут же вскочил. Я тоже поднялся; мы начали спускаться – осторожно, не отрывая взгляда от дома, развалин и башни. Она пострадала не так сильно, как здания рядом, крышу только снесло, видны покореженные балки. Но, в общем, почти целая, и двери закрыты, возможно, даже заперты.

— Чего ты такой нервный всю дорогу?

Сделав еще несколько шагов, я ответил:

— Дело гнилое какое‐то.

— Почему вдруг? Попали люди в передрягу, надо помочь… Ну и самим заработать слегка…

«Слегка»… Мы рассчитывали, если все сладится, поднять на этой операции тысяч сто. И по моим, и по напарника меркам – огромная сумма, в жизни мы такой не видели. Хватило бы на «вездеход‐броневичок универсальный», о котором Пригоршня давно мечтал, и еще осталось бы.

— Так что гнилого? – повторил он.

Мы шли медленно, подняв оружие. У подножия холма по‐прежнему ничего не шевелилось, вообще никакого движения не было.