Книга Ствол и артефакт, страница 45 – Андрей Левицкий

— Пролезть туда за ним надо.

— Опасно.

— Тю! – удивился он. – А то, что мы тут рядом со здоровенной «каруселью» торчим, – это не опасно? А Зона вокруг – не опасна? Жизнь вообще – не опасная штука?

— Ладно, ладно. Хорошо, схожу за ним.

— Не, давай я схожу.

— У тебя ж плечо. И я тебе лекарство вколол, Никита. А под промедолом даже за руль садиться нельзя. И между лучами «кристалла» врачи тоже лазать не рекомендуют, порезаться можно до смерти или кожу соскоблить… со всего тела.

— Да я себя нормально чувствую, – заверил он. – Плечо не болит, то есть препарат твой действует еще, но в голове посветлело. Не, серьезно, Химик, я в поряде теперь. Да ты ж сам две таблетки заглотил, разве оно на тебя не действует?

— То – таблетки, а то – внутримышечно.

— Друг мой… – Он взглянул на меня, и я повернулся к напарнику. – Люди делятся на два типа: одни могут пролезть между лучами «кристалла», а другие – нет. Ты – в жизни не пролезешь. Я ж не Брюс Шварценеггер и не Арнольд Уиллис какой, ты что думаешь, мне погеройствовать вдруг припекло? Если б я в натуре себя хреново чувствовал, я б так и сказал: не могу, лезь сам, партнер. Но мне нормально сейчас, а раз так… Ну, ты понимаешь: я ловчее тебя все же буду. Согласен? Потому мне сподручнее между этими… наждаками этими пробраться.

Помолчав, я кивнул. У Пригоршни, как у десантника в недалеком прошлом, координация была, конечно, более справная, и вестибулярный аппарат у него четче отлажен. Я тоже не рохля какой, но он все-таки лучше меня телом владеет, несмотря на то что оно у него массивнее.

— Ладно, – сказал я. – Иди ты. Но тогда нечего ждать – прям сейчас двигайся, правильно?

— Правильно, – ответил он и полез в окно.

* * *

Я встал возле того проема, через который Пригоршня перебрался в другую часть барака, и, ощущая обнаженной спиной в «цяточках» движение воздуха, создаваемое аномалией, следил за действиями напарника. Он сначала остановился под перегородкой возле окна, разглядывая протянувшиеся во все стороны лучи, будто отлитые из застывшей твердой ртути. «Карусель» едва слышно гудела, а иногда принималась потрескивать, но во второй половине здания висела тишина, только где‐то в глубине что‐то капало. То есть не «что‐то», а кровь, ясное дело.

— Темновато тут, – пожаловался напарник. – Ладно, пошел я.

— Только ты каждый шаг продумывай вначале, понимаешь? Не спеши и не суетись, медленно все делай, с толком…

— Не занудничай.

Электроружье было частично скрыто тремя лучами разной толщины и степени наклона, которые напарнику нужно было миновать. Все они тянулись от так называемого «гнезда», то есть ядра артефакта, но многие изогнулись, поэтому определить, где это ядро, я не мог. Хотя, скорее всего, оно лежало где‐то на середине прохода между рядами коек.

Никита сделал шаг от перегородки, потом второй. Присел, вглядываясь, после чего согнулся буквой «Г».

— На карачках давай! – шепотом посоветовал я.

Он раздраженно мотнул головой – мол, не мешай! – но все же уперся в пол кулаками и стал перемещаться, как обезьяна.

— Ниже! – чуть не заорал я, когда его спина почти коснулась первого луча. Он лег, преодолел пару метров ползком, затем глянул вверх. Встал; перед ним теперь были два перекрещивающихся луча, а дальше между обломками койки лежало ружье. Он замер ненадолго и вдруг сделал широкий шаг, высоко задрав ногу. Я аж подскочил, решив, что промедол до сих пор гуляет в его крови, бурлит в мозгу, забивая нейронные сигналы и перемыкая синапсы, и что как раз сейчас там произошло нечто вроде короткого замыкания… Но нет, оказалось, Пригоршня точно все рассчитал. Правое его плечо прошло буквально в сантиметре от одного из лучей, каблук чуть не зацепил другой, и напарник благополучно миновал препятствие. Быстро нагнулся, поднял ружье, развернувшись, показал мне. Лицо расплылось в улыбке, я подумал, он сейчас язык мне покажет.