Книга Ствол и артефакт, страница 74 – Андрей Левицкий

— Марьяночка, Настасья Петровна просит, чтоб ты ей на кухне помогла, – произнес старик, и девица в ответ скривила недовольную рожу. Но все же подчинилась; напоследок стрельнув в Пригоршню глазами, ушла к двери в глубине помещения.

— Со Злым живет? – спросил я.

Старик, усевшись напротив, кивнул:

— Таки да. Не могу не отметить, что он ее тоже бьет частенько.

— А эти, остальные, кто здесь… – Я махнул рукой в окно. – На сталкеров не очень‐то похожи.

— Это все больше бродяги, бомжи. Я сам, молодые люди, был библиотекарем и школьным учителем в этом колхозе, меня‐то ниоткуда сюда не переносило, когда пространство закуклилось. Женщины, которые здесь у нас есть, все больше из разных колхозов и ферм или из Чернобыля. Вот Настасья Петровна, которая у меня готовит постоянно, говорит, что дояркой была.

— Закуклилось? – переспросил я, беря из тарелки горячую картошку и осторожно откусывая. – Что это значит?

Илья Львович потер большой нос с крупными порами на коже.

— Это все после Выплеска, юноша. Здесь всего несколько человек осталось, кто не покинул эти места или не погиб. По какой‐то причине у нас мутантов мало было, псы только иногда забегали, реже – кабаны. Мы оружие раздобыли кой-какое и их отстреливали… От Выплесков прятались в подвале под домом председателя колхоза, то есть под этим самым. И как‐то раз особо сильный Выплеск произошел. Председатель Михаил Петрович – а он тоже остался, потому что после аварии жена его с дочкой и сыном тут погибли и ему некуда идти было, как, к примеру, и мне, – от сердечного приступа скончался прямо в подвале, так на него этот аномальный шторм повлиял. Земля тогда гудела громко, и словно весь воздух из подвала на секунду выкачали, а после назад закачали. Потом землетрясение небольшое произошло, у нас упала балка, и выход из подвала завалило. Выбрались только через два дня. И увидели, что теперь находимся здесь, в Долине. Ну, это так мы ее позже стали называть. Выхода из Долины нет, а сюда новые люди иногда попадают, обычно во время Выплесков, хотя бывает, что и в обычный день объявится новичок.

В питейный зал вошли трое местных, в том числе розовощекий юнец в армейских штанах. Они сели за стол неподалеку, поглядывая в нашу сторону без особого любопытства, а парень тут же вскочил, когда в дверях показалась Марьяна с подносом. За ней появилась толстая пожилая женщина – должно быть, Настасья Петровна, – окинула взглядом зал и ушла обратно на кухню.

Марьяна что‐то сказала ставшему перед ней юнцу, он опустил голову и попятился. Она подошла, глядя на Никиту, положила на стол плоские алюминиевые вилки, из тех, какие раньше использовали в советских столовых, поставила тарелки с огурцами, луком и нарезанным вареным мясом, стаканы и бутылку с желто‐коричневой жидкостью.

— Это квас, – пояснил Илья Львович. – Мы его сами делаем.

Я тут же наполнил стакан квасом.

— Мясо – это не собачатина у вас случайно? – подозрительно спросил Никита. – Не конина?

— Что вы такое говорите, молодой человек? – удивился Илья Львович. – Таки это натуральная телятина, Злой вчера молодую коровку забил…

— Но вы же наверняка пробовали отсюда выбраться? – поинтересовался я.

Илья Львович кивнул, жуя огурец.

— Неоднократно. Злой чуть с ума не сошел, пытаясь обратно вернуться. Нет его, выхода, нигде нет.