Книга Код Изгнания, страница 43 – Евгений Волков

Но одно я знал точно: рано или поздно правительственные войска дождутся подхода основных сил, и тогда восстание будет подавлено. Жестоко, кроваво и максимально показательно. По суровым законам Империи для зачинщиков бунта не предусматривалось ничего, кроме немедленной смертной казни. Единственное послабление делалось для представителей Высших Домов, но и оно было весьма условным. Если для рядового гражданина, будь то человек или ксенос, участие в мятеже означало гарантированную петлю при любом из возможных исходов, то для знати мера наказания зависела исключительно от личной воли Императора. Собственно, именно его верховным решением я в своё время и оказался на обочине Фронтира — ко мне отнеслись снисходительно из-за юного возраста, а моё теоретическое участие в заговоре Дома Валиант так и не было подкреплено неопровержимыми уликами.

— Шеф, да тут настоящая пороховая бочка в космических масштабах, — хмыкнул Харрг, бесцеремонно вырывая меня из глубин воспоминаний.

— Есть такое, — глухо отозвался я, окончательно отключаясь от сенсорной панели и облегчённо выдыхая.

На этот раз подключение к корабельной матрице прошло гладко, без пугающих ментальных эксцессов.

— Каков наш дальнейший план? — ракси повернул ко мне лобастую морду и выжидающе уставился своим здоровым золотистым глазом.

Корвет медленно скользил в режиме глубокой маскировки, с почти полностью заглушёнными активными радарами и опущенными щитами. Шансы обнаружить нас стремились к нулю — если только мы случайно не наткнёмся лбом на какой-нибудь дрейфующий дозор. Да, наше появление в системе автоматика наверняка зафиксировала: гравитационный след от прокола гипера скрыть практически невозможно. Но я не сомневался, что противоборствующим сторонам сейчас нет никакого дела до одиночного неопознанного судна. Скорее всего, патрули к точке нашего выхода они вышлют, но это будет максимум, на что у них хватит свободных ресурсов.

Я вывел на центральный терминал трёхмерную карту системы. Она была слегка устаревшей, но проводить активное сканирование пространства сейчас равнялось самоубийству. Увеличив масштаб у одной из дальних безжизненных планет и слегка развернув проекцию, я ткнул пальцем в мерцающую точку на орбите:

— Идём сюда. Это старый заброшенный исследовательский комплекс. Он уже пару десятилетий как списан с имперского баланса и полностью законсервирован. По крайней мере, так утверждают архивы. На этом объекте мы временно складируем контейнер. Ты и двое штурмовиков останетесь там в качестве страховки. Если ситуация окончательно выйдет из-под контроля — разнесёте капсулу на молекулы.

Я сознательно заставил себя назвать содержимое чёрного ящика «контейнером», а не «принцессой». Просто потому, что так было значительно проще абстрагироваться от мысли, что внутри заперто живое мыслящее существо. Не то чтобы я вдруг расклеился или испугался необходимости пустить кого-то в расход, если прижмёт. Нет. Просто циничный, сугубо деловой подход помогал держать эмоции в узде. Она являлась очень ценным, штучным грузом. Инструментом, с помощью которого можно выторговать себе баснословные дивиденды и безопасность. Причём в текущих реалиях было абсолютно неважно, к кому именно с этим козырем обращаться: к мятежникам или к имперцам. Но для начала я решил попытать удачу с первыми. Если лидеры бунтовщиков окажутся недоговороспособными, у меня в запасе всегда останутся сговорчивые правительственные чины.