Книга Бесы на краю империи, страница 121 – Ян Бадевский

Четверо уцелевших вепрей с тупыми выражениями на мордах замерли внизу. Они больше не делали попыток взобраться вверх по лестнице. Меня они тоже не видели, потому что мимикрию никто не отменял. Парапет, отделяющий галерею от зала, мешал рассмотреть кусаригаму в моих руках.

Круг жрецов держал оборону.

И я не мог применить огнестрельное оружие.

Скинуть упырей в земные недра — тоже не вариант. Предтечи за каким-то хреном снабдили это пространство хитрой артефакторикой.

Издалека послышались выстрелы.

Надеюсь, ребята справятся.

Против них идут вепри с арбалетами, да и броня может оказаться неожиданно прочной. Зато все мои гвардейцы под мимикрией, им доступны сверхспособности.

А вот и треск электрического разряда.

Рык, хрюканье, какофония звуков…

Всё это разносилось по коридорам на сотни метров.

Я вновь посмотрел на жреца, стоявшего рядом с дугой. Он раздавал какие-то приказы на своём шипяще-каркающем наречии. Вепри выстроились у подножия лестницы. Выставили перед собой щиты и оружие. Двое впереди, двое — сзади и по сторонам. Жрецы, поддерживающие поле, даже не шелохнулись.

Гадство.

Пистолет в набедренной кобуре так и просится в руку, но я не забываю о том, что он сейчас бесполезен. Мне навязывают контактный бой.

И да, кранги внизу понимают, что противник чем-то прикрылся. Они уже сталкивались с иллюзионами. Меня будут отслеживать по запаху и звукам шагов.

Вот только я умею ходить бесшумно.

Я ведь убийца.

Неспешно иду вперёд. Вдоль изгибающейся стены. Цепь намотана на кулаки и даже не звенит. Нигде не провисает. Пока рано, я даже не начал раскрутку.

А вот и лестница.

Довольно широкая, в десять пролётов.

Каждый шаг выверен, ни один сустав не хрустнет. Подошвы ступают мягко, ботинки не скрипят. Время растягивается в унылую патоку. Хорошо, что Демон выполняет приказ. Мне сейчас только помощников не хватает…

Но кранги способны удивлять.

Жрец достаёт из поясной сумки очки-консервы и напяливает на себя. Да ладно! И, что самое интересное, он теперь меня видит. То есть, эта скотина раздобыла очки, которые распознают не только человека под иллюзией, но и мимикрирующие ткани?

Зрелище дурацкое.

Прямоходящий ящер без хвоста — серый, покрытый жёсткой чешуёй, с уродливой змееподобной мордой. В очках-консервах. У него даже одежда есть. Набедренная повязка, закреплённая у пояса сумка, накладные шипы на коленных и локтевых суставах. Шипованные наплечники. И торчащая из-за спины рукоять то ли меча, то ли топора.

Смотрим друг на друга.

Я — на площадке у последнего лестничного марша.

Четырнадцать ступенек.

Дальше — кранги, которые меня не видят. Зато меня прекрасно видит эта рептилия. Хладнокровная во всех смыслах. Выражение морды вообще не меняется. Ни один мускул не дрогнул. Ноль эмоций.

Жрец — в полусотне шагов от меня.

Его подчинённые — ещё дальше.

До моего слуха доносится короткая очередь.

Рычание и визг.

— Ты сумел преодолеть наш барьер, — прошипел кранг в центре зала. — Похвально.

Жрец говорил на кечуа.

С лютым акцентом.

Я не ответил.

Не хватало ещё выдать голосом свою позицию. Вепри-то ничего не видят. Хотя… Им, наверное, кажется, что серп и шипованный груз торчат прямо из пустоты.

— Убейте его, — приказал кранг.

Понеслась.