Книга Бесы на краю империи, страница 81 – Ян Бадевский

Раса, почти не уступающая нам в древнем происхождении. В твоём языке нет им названия. Можешь для удобства именовать их фобосами, сеющими страх. Они рыщут в коллективном бессознательном, для них не существует границ и расстояний. Некогда между нами была война, фобосы проиграли. Но ваш мир они уничтожат без проблем.

Почему ты мне помогаешь?

Земля ещё может нам пригодиться. Не только Магистральным Фракциям, но и одиночкам, вроде меня и моего отца. Никто не заинтересован в гибели вашего мира.

А почему вы ушли?

Сейчас это неважно.

Ты расскажешь больше о фобосах?

Позже. Может быть. Для тебя важно другое: больше нельзя выходить в сновидения параллельных пластов. Забудь про это.

Я опешил.

Навсегда?

Годы. Десятки лет. Трудно сказать. Мы с отцом наблюдаем за происходящим. И не только мы. Пока ты находишься под защитой Магистральных Фракций, ликвидировать твой Род нельзя. Администратор представляет интересы могущественных сообществ. Поэтому мы тебя предупреждаем.

Ты скажешь, если опасность пройдёт?

Услуга за услугу. Поскольку ты пустил отшельника пожить на своих землях, я дам знать через него. Я рассчитываю на твоё благоразумие, человек. Фобосы очень сильны. Ваша культура с ними не справится.

Но что им нужно?

Долгая история. Прими факт, детали потом.

В моей голове что-то переключилось. Речь перетекла в шелест, многомерные структуры — в космос со звёздами. А я выпал из Антипризмы.

Саркофаг больше не пустовал.

Там кто-то находился.

Даарин не был чёрным вихрем.

Я вообще толком не могу описать, кем или чем он был.

Представьте себе существо, отдалённо напоминающее рептилию, но с признаками насекомого. Вроде очень тонкой, высохшей ящерицы ростом под четыре метра, но с конечностями, как у богомола. За спиной ещё и крылья просматривались. Глаза фасеточные, из пасти иногда вырывается раздвоенный язык…

Всё это можно было наблюдать в течение секунд двадцати.

А потом начались изменения.

Сначала исчез язык. Перестал щупать воздух. У меня возникло ощущение, что между мной и обитателем саркофага пролегла невообразимая пропасть…

Через минуту я уже не мог рассмотреть ничего.

Внутреннее пространство яйца заполнилось радужной мутью, сотканной из круговерти образов. Выделить отдельные слепки в этом хаосе не представлялось возможным. Силуэт чужого расплылся. Больше никаких деталей. Смутные очертания — вот, пожалуй, и всё, что осталось от живого бога церковников.

Отшельник Кариус лежал на полу.

Мне на шею бросилась Маро.

Никогда раньше не замечал у этой женщины таких эмоциональных всплесков! Мечница прижалась ко мне, прошептала на ухо:

— Ты вернулся! Слава богам!

Мы постояли так некоторое время.

Я мягко отстранился.

Уточнил:

— Как это выглядело?

— Ты шагнул в Антипризму, и она тебя… всосала, что ли. Обволокла. Мне показалось, что это живая тварь, и она тебя пожирает.

— Да ладно.

— Мы били по ней электричеством, — добавила Алеся. — И стреляли.

— Ничто не берёт, — подтвердил Игорь. — Даже кинетические воздействия.

— Зря вы так, — покачал я головой. — А если бы меня задели?

— Мы осторожно, — смутилась Алеся. — Целились в эти… отростки треугольные. Ну, которые удлиняются без перерыва. И укорачиваются.

Я бросил взгляд на Антипризму.

Никаких повреждений. Всё, что находилось в усыпальнице, жило по своему укладу. Ничтожные букашки, вторгшиеся во владения Древних, вряд ли были способны причинить вред этим устройствам.