Книга Тройка, семёрка, туз, страница 78 – Алексей Урусов

— Дед считает, что за год почти вся армия примет временную присягу, — цесаревич слегка кивает, заглядывая мне в глаза, — Откажутся только нелояльные и их можно будет потихоньку из болгарской и румынской армий увольнять или просто не продвигать и они постепенно сами уйдут, а непримиримые эмигрируют. Лет через пять можно будет перейти к постоянной присяге и полностью эти две страны присоединить к империи.

— Кстати, думаю, генерал Гефт тебе ещё новые справки даст почитать: магические изделия опробовали в боях, они себя хорошо зарекомендовали и в академии у Гефта оперативно обработали данные по их применению. Особенно магическое оружие старались не светить, чтобы на него не начали охотиться, с целью добыть наши секреты, но при штурме румынских опорных пунктов в Карпатах применяли сразу все — в комплексе. А когда взяли в плен царя Болгарии, он «поплыл» как только ему блокиратор магической силы надели. И наследник тоже. От блокиратора психологическое воздействие очень сильное, причём, чем выше уровень — тем сильнее шок. На волне этого шока царь Болгарии и наследник легко отречение подписали. Так что сработал твой «обнулятор» неожиданным образом. А вот румынский король пытался бежать из страны, точнее бежал — улетел на самолёте. Дело было ночью, его самолёт перемещался в небе с выключенными транспондерами и при пролёте над румынско-венгерской границей наши войска, уже стоявшие в том районе, его засекли. И врезали ракетой. Самолёт упал на венгерской территории, его на рассвете нашли местные жители, а позже и пограничники подтянулись. В радиусе падения обломков самолёта оказалось разбросано пять тонн золотых слитков и контейнеры с бумажными деньгами. Золото, кстати, венгерская госбезопасность до сих пор у местного населения изымает, селяне слитки по домам растащили и попрятали. Когда деду про золото доложили он рассмеялся: «Венгр запирает крепко, а потчует редко». Это вроде венгерская поговорка. Но это не точно.

* Упомянутый здесь развал Черногории подробно описан в книге 1, главе 17.

Великий Новгород. Ресторан «Садко».

На въезде в Новгород я отзвонился своему боевому другу Григорию Новикову, так что у ресторана он меня встречал вместе с женой — Кристиной Новиковой.

Обнимаюсь с другом, обряженным в чёрный фрак, целую руку его невесте в белоснежном платье. Вместе идём в ресторан. Веселье в разгаре. Свадьба скорее студенческая, чем межсемейная — почти одна молодёжь, старшие поколения занимают два столика рядом с длинным столом, установленным в углублении арки. А над аркой — шикарная композиция: с противоположных сторон два маленьких пузатеньких ангела держат в руках саксофон и скрипку; музыкальные инструменты перекрещиваются на фоне синего щита. Красивый намёк на семейный союз саксофониста и скрипачки: есть, стало быть, в Великом Новгороде люди с оригинальным мышлением.

И я, наверное, с подарком угадал. Когда мне предоставляют слово — говорю коротко, но от души: про боевую дружбу, закалившую нас, про счастье наблюдать талант рядом, про характер Гриши, открытого миру. Желаю, чтобы семейная увертюра превратилась в полноценную оперу и уже во втором акте к ней добавились тонкие детские писки.

Не слышал, что говорили до меня. Но аплодировали от души.

Секретарь достаёт коробку — подарок. Вновь беру микрофон: — Мой подарок больше для жены моего друга. В прошлой жизни, когда мы были морпехами, я подарил Григорию саксофон, чтобы у него был инструмент, хотя бы приблизившийся по уровню звучания к его таланту. Теперь же, когда вы стали пусть и небольшим, но единым оркестром, мне искренне хочется, чтобы первая скрипка в этом оркестре звучала чисто!