Книга Теперь ты в армии, страница 52 – Алексей Урусов

— Следующая история: с медведем на Байкале, — мы слушаем, рассказывай.

— Зимой, при прогулке по лесу с другими детьми, на нас выскочил медведь. Я ему выстрелили в глаз из лука и попал. Медведь упал и умер, — максимально коротко, только чтобы не утратить смысл, передаю давнюю историю.

— Понятно, я снова дополню, — подключается к рассказу капитан Трегубенко. — В двенадцать лет Первозванов ездил на сборы снайперов. И в двенадцать лет, чтобы дать возможность на прогулке сбежать от медведя младшим детям, которые были с восьми до десяти лет, встал на его пути.

— С какого расстояния выстрел был? — задаёт мне вопрос командир роты.

Отвечаю: — Метра четыре-пять.

Трегубенко задумчиво осматривает сержантов: — А теперь поставьте себя на место двенадцатилетнего пацана, у которого только лук и только один выстрел. И мчащийся на него медведь-шатун. Бежать в такой ситуации — это нормально, чувство самосохранения в каждом живёт. Обоср… при таком раскладе — естественно и это не стыдно. Самое сложное: подавить страх, унять панику и дрожь в коленках и вопреки всему этому стоять и ждать момента. Потому что второго шанса выстрелить не будет.

— Какой из тренеров больше всего запомнился по снайперскому делу? — капитан задаёт очередной вопрос.

Я-то конечно, отвечу. Но где он всё накопал?

Докладываю: — Иван Кельбертинов.

Трегубенко произносит: — Это Герой России, кавалер многих орденов. Один из самых результативных снайперов.

— Какой позывной у тебя был на учениях и в военных играх? — командир роты слегка улыбается, и я понимаю, что ответ он уже знает…

— Судья…

— А почему в первый день не доложил, что уже имеешь позывной? — в голосе ротного явно звучит недовольство, хотя в энергетическом зрении я вижу, что его организм в мажорные нотки подкрашен и он просто играется со мной, как кошка с мышкой. И с чего он вообще «знакомство» затеял в режиме «угадай мелодию»?

Но на вопрос отвечаю неписаному уставу морской пехоты: — Вы не спрашивали, товарищ гвардии капитан. Морпеха не спрашивают, — морпех молчит!

— Прогиб засчитан, — скалится Трегубенко. — Что ещё интересного расскажешь боевым товарищам-сержантам?

Пожимаю плечами: — Вроде всё.

Так-то мне рассказать есть что. Но в том же уставе прописано: чем меньше знает морпех — тем крепче спит.

— Дуэли год назад, — подсказывает командир роты.

Я молчу, собираясь с мыслями. А сержанты непонимающе вытягивают шеи, рассматривая меня…

Капитан истолковывает мою паузу как нежелание или попытку построить слишком «красивые» и обтекаемые фразы и говорит сам: — Один из самых известных снайперских родов России: это князья Радзивиллы; на счету у каждого — по несколько результативных дуэлей со смертельными исходами для их противников. Год назад слуги внука главы рода напали на Первозванова. Он с рода спросил, но результатом удовлетворён не был. Состоялось две дуэли, в ходе которых Андрей вначале убил княжича Адама, а потом — главу рода князя Яна Радзивиллов. Обращаю внимание: стрелялись оба раза из любимого оружия князей — револьверов, с расстояния в пятьдесят метров.

Мне неловко, но я вижу, что сержанты, вначале слушавшие вполуха про мои «похождения», смотрят на меня восторженными глазами.

— Я полагаю, товарищи, сержанты, — обращается Трегубенко к собравшимся, — вы получили некоторое представление о биографии молодого младшего сержанта и будем считать, что знакомство состоялось; да и на приём пищи пора. Садись, — даёт он команду мне.