Книга Теперь ты в армии, страница 9 – Алексей Урусов

— Ну да. А вот дедушка — злой, заносчивый и деспот. Обидел ребёнка, отправив его на смерть. А то что я несколько месяцев маялся, надеясь, что удастся справиться с ситуацией и тянул до последнего, наверное, кроме тебя никто и не знает. Я же тогда бессонницей мучился, и даже выезд на природу не помог: на рыбалке смотрю на воду, а там Алёшкины глаза. Но на таком уровне, как мой, тезис о бесценности слезы ребёнка не работает. Не бывает безгрешных властителей. Мне всегда приходится оценивать последствия, причём, стараясь предугадать их на как можно больший отрезок времени. И обычно выбор стоит между несколькими почти в равной степени плохими вариантами. А тогда и с вариантами был напряг: помимо Запада у нас на Востоке такая задница вызревала, что вообще империю могли на куски разорвать.

Елизавета Фёдоровна согласно прикрыла глаза: — Помню, помню, Коль. Хоть и тогда, и сейчас считаю, что были возможности, которые упустили. А если бы их использовали, не дошло бы до необходимости проведения ритуала. Но сейчас я о другом. Коль, мы с тобой чуть не каждый вечер обсуждаем его воспитание и взгляды на жизнь. Тебе его психологию специалисты подробно обрисовали. Ты его вызвал, начал давить, попытался взять нахрапом. И не получилось. И мнение он о тебе составил. Произвести первое впечатление можно только один раз. И теперь надо это мнение в нём размывать, формировать постепенно другое. Быстро это не получится. Я тебе и сразу после того неудачного чаепития говорила, что лучше было тебе его вызвать и наедине рассказать по-честному и во всех подробностях почему ты так действовал и насколько тогда тяжёлая была обстановка. Не знаю, смог бы он на всё взглянуть по-другому или нет. Но он бы знал, что ты честный. А он это качество очень ценит. И это была бы основа для дальнейших разговоров и сближения. А сейчас — не знаю. Ты думаешь, мне не хочется внука увидеть? Хочется. И наверняка и София горит желанием обнять свою кровиночку. Но пока, думаю, рано. Время лечит, он попривыкнет к мысли о родстве, пообщается с внуком и внучками. Пока его только Сашка братом называет, девочки, что одна, что другая, хоть и понимают, что он их родной брат, тоже ещё к этой мысли не привыкли. Пусть пообщаются, пооботрутся. В разговорах с Андреем и нас упоминать будут, и он начнёт воспринимать императорскую семью как обычных людей, только наделённых большой властью и ещё больше ответственностью. Вот тогда и мы, старшее поколение, сможем с ним хотя бы спокойно познакомиться.

— Время, время идёт — с сожалением в голосе проговорил император. — Засветился он в Москве очень ярко. К нему уже сейчас потихоньку начинают аристократы девушек своих подводить. А дальше что будет? Я уж сам думал помочь какому из приближённых родов с Андреем породниться. Но ведь опять может не выгореть. Вот и мучаюсь — как просчитать все ходы?

— Коля, мы с тобой по-разному мир воспринимаем. Мне корона давит на сердце, а тебе — на голову. Твоя логика в моей голове не помещается. Та же женитьба Андрея, даже если ты всё удачно устроишь, не факт, что потом не получится хуже: в конце концов Андрей может про это узнать и поймёт, что его просто использовали в тёмную. И какой будет его реакция? Иногда лучше дать событиям самим идти туда, куда они движутся, не пытаясь прутиками и песчинками перегородить поток времени или направить его в другое русло.