Книга Дипломатическая академия, страница 118 – Алексей Урусов

Стоящий рядом княжич Всеволод Тверской довольно улыбается: — Я в этом году на учения тоже еду.

* * *

Последняя группа студентов человек в десять не спеша спускается по лестнице под песню. Голосистый парень, шагающий впереди напевает: — А кто я есть? А есть я дипломат. Простой российский дипломат…

Его друзья подхватывают: — В один мильён всего оклад!

Хохотнув, голосистый продолжает: — А что я ем? А ем я осетрин. Простую русскую еду…

Хор невпопад, но с энтузиазмом горланит: — Её ловлю в своём пруду…***

Парни, сопровождаемые официантами, несущими коробки со снедью и спиртным, выходят на улицу.

— Ну, этих-то довезут в целости и сохранности, — удовлетворённо произносит стоящий рядом со мной управляющий комплексом Арапов, кивая на подъехавшие «Волги», куда водители рассаживают ребят. — Судя по всему, выпускники, — добавляет управляющий, — раз уже размер жалованья знают и не стесняются в присутствии ректора спиртное пить.

— Возможно. А может, находятся под впечатлением от угощения: там же от осетрин и икры столы ломились. Похоже, что всё, отстрелялись! — я искренне рад, что бал прошёл успешно и последняя засидевшаяся группа студентов покидает «Галактику». — Артур Алексеевич, если считаете нужным, то можете дополнительно премировать тех сотрудников, кто этого заслуживает. Я видел, как много вы сделали за последний месяц, так что помимо стандартного премирования, за подготовку комплекса к двум высочайшим визитам Вам выпишут дополнительную премию в размере месячной зарплаты. Искренне признателен Вам за неустанную заботу о комплексе.

* Парафраз одного из анекдотов про Штирлица.

** «Варвара-краса, длинная коса», фильм-сказка Александра Роу, 1969 г.

*** Сатирическая переделка советских времён «Песни моего друга» (авторы Оскар Фельцман и Лев Ошанин), посвящённой «рабоче-крестьянской романтике». 1966 г.

Московская область. Загородный дворец Михаила Михайловича Романова, дяди императора.

— Мама, принимай подарки! — Борис и Глеб, вернувшиеся с бала «дипломатов», войдя в гостиную начали озираться, чтобы определить, куда поставить коробки.

— Что там у вас? — спросил сыновей Антон Михайлович Романов.

— Посуда, — ответил Глеб.

— Ну так отнесите на кухню, отдайте прислуге, — махнул рукой отец.

— Я вначале гляну. Сюда, на столик ставьте, — княгиня Романова убрала вышивку, переложив её в нижнюю секцию стола.

Открыв коробку, она ахнула: — Антон, посмотри! Какая кухня? Это не посуда; это само изящество. С такого набора императора можно потчевать. Вон насколько тщательно ёлочки прописаны — каждая иголка видна и игрушки на них нарисованы. А Деды Морозы и Снегурочки — даже реснички выведены и зрачки обозначены, лица у сказочных персонажей, правда, скуластые, на монголоидов что-то похожи. А толщина стенок у чашек — держать в руках боязно, как бы не лопнуло. Откуда на вас эта красота свалилась? В казармах из такого не пьют!

— Мама, в казармах пьют из всего, во что налить можно; главное — не расплескать ни капли живительной влаги. А эту…ээээ… красоту, Андрей Первозванов подарил, который хозяин комплекса, где представление было. Саше, сёстрам и нам.

— Это тот, что дуэльный снайпер? — поинтересовалась мать.

— Он, — подтвердил Глеб, усаживаясь в кресло и наливая себе чая. Увидев кивок от брата, налил и ему и продолжил: — Но мы его как снайпера знали ещё летом, когда он на триатлоне победил.