Книга Имперский триатлон, страница 17 – Алексей Урусов

— Не скажи. Нет для человека более приятного звука, чем писк смартфона, сообщающий о пополнении счёта. И сейчас сидят ребята в правительстве области и соображают, что бы такое ещё сделать, чтобы услышать этот долгожданный писк. И поэтому не только с утра до вечера, весь рабочий день, но и вечерами штудируют бумаги, касающиеся имперского триатлона, чтобы выполнить наш заказ и Первозванова туда не допустить. И даже если ничего у них не получится, я тут ещё одну заготовочку для него прорабатываю. И вот тогда он не то что вне зоны комфорта окажется — мы вообще о нём забудем.

— Ну-ка, ну-ка, поподробнее; порадуй старика, — поддержал наследника граф.

— Первозванов же озеро сделал на месте бывшего глиняного карьера. Рыбу туда запустил и уже немного разрешает рыбакам на льду рыбачить. Есть у меня один рыбачек, будет он туда ездить. Приехал, с саночками с седушкой выехал на лёд, пробурил лунку, поставил палатку и рыбачь себе в удовольствие. Но в санки вмонтированы две канистры по двадцать литров. И вечером, перед уездом, он из этих канистр будет жидкость в лунку сливать. А жидкость забористая. Двух таких его поездок хватит, чтобы вся рыба в озере к верху брюхом плавала. А жидкости заготовлено на четыре поездки. Так что там не только рыба — там лягушек и водорослей не останется. А дедушка-рыбак в своём гараже потом при замыкании сгорит. А учитывая, сколько там у него всякой химии напрятано, думаю, не только он и машина, но железные швеллера, на которых полки держатся, расплавятся.

— Масштабно, — покивал головой Денис Александрович. — Когда начнёшь?

— В конце февраля. Как раз под конец регистрации на имперский триатлон: если не в одном, так в другом у Первозванова проблемы начнутся. Рыба-то быстро дохнуть начнёт, но озеро большое, пока вся вода перемешается, до глубин дойдёт. Хорошо бы, конечно, чтобы обнаружилось это, когда на лёд выйти будет нельзя: лёд уже на пробы не возьмёшь, а значит и не установишь, из каких лунок химию сливали. И вообще, тогда вообще невозможно будет разобраться, откуда эта напасть в озере появилась. Но как только вскроется, что рыба подохла, полетят на это озеро, что те перелётные утки, всякие проверяющие и контролёры. И каждый — с предписанием, с запрещением, с проверкой. И такие штрафы начнут выписывать за экологию, что этому выродку всего своего состояния не хватит, чтобы их погасить. А контракт на хранение и управление имуществом, арестованным как обеспечительная мера — у нас. И нам сразу денежка начнёт капать. А если хватит его состояния, чтобы внести залог за экологические убытки — с озером что-то надо будет делать. Оно же отравленное. И очистить его непросто. В конце марта или в апреле начнутся областные отборочные соревнования по триатлону — а у него целое озеро ядовитое и как собственник он каждую комиссию должен встречать-провожать и по конторам с объяснениями бегать. Тут не о зонах комфорта и победах в поединках, а о простой выживаемости речь вести надо. А поскольку станет он простолюдином — то на слово ему верить никто не будет. К каждому его слову — документ надо приложить, заверить у нотариуса, свидетелей подтянуть. А чтобы в этом всём хоть немного разобраться, придётся ему десяток юристов в помощь нанимать.

— Умно, — снова одобрительно покивал головой граф Самойлов.