Книга Имперский триатлон, страница 22 – Алексей Урусов

Видно, как местами начинается сражение — точнее, снайперские группы отбиваются от атакующих их дронов. Всего в сотне метров правее нас вспыхивает такой мини-поединок: несколько квадрокоптеров пытаются приблизиться к вскрытой позиции снайпера. Решаю, что прятаться больше не стоит, не по-товарищески, и открываю огонь. На таком расстоянии сбить даже небольшой дрон не сложно. Два из них падают под моим огнём, но теперь и наша позиция противником выявлена и мой напарник, Клаус Раушенберг, кладёт на бруствер два покрашенных в белый цвет дробовика.

— Сейчас полетят к нам, — безэмоционально констатирует он. И точно, два квадрокоптера направляются в нашу сторону, но делают это довольно лениво, постоянно меняя траекторию и высоту: видимо, операторы нас пока отвлекают и хотят вначале добить наших соседей, а потом все силы бросить на нашу позицию, расширяя зачищенную зону. Оставляю эту пару для Клауса, — ему, наверняка, тоже хочется открыть личный счёт, а сам вновь огнём поддерживаю соседей.

В целом, наш противник действует очень грамотно: не стали атаковать по всему фронту, а сосредоточились на нескольких направлениях и выявив на них снайперов, уничтожают позиции, постепенно расширяя прорыв. Как и в прошлом году, инструкторами по дроноводству выступают офицеры и солдаты от Плетневых, и я ни разу не пожалел, что пригласил их, а не каких-нибудь «коучей» из Москвы. Сражение продолжается. Наших соседей выбили, дроны по фронту и с правого фланга приближаются к нам. На дальних дистанциях я вначале бью по большим целям, а по мере их приближения — по самым опасным. Краем глаза вижу, что Клаус периодически прицеливается стволом дробовика то в одну, то в другую сторону, а потом раздаётся выстрел.

Прямо над нами с Клаусом взрывается бомба с краской, сброшенная с дрона, и снег на несколько метров вокруг окрашивается в красный и зелёный цвет. Рядом, разбрызгивая синюю краску, стремительно врезается в землю ещё один.

Клаус виновато разводит руками и показывает пальцем вверх. Собственно, ни его, ни моей вины нет — почти вертикально падающий с большой высоты на приличной скорости дрон сложно не просто сбить, а даже заметить. Клаус достаёт зонт, раскрывает его и втыкает в землю — его жёлтый круг виден издалека и является сигналом для нападающей стороны, что наша позиция уничтожена. Ждём в окопе ещё почти полчаса, пока дроны добивают первую линию обороны, а потом штурмуют вторую.

Над полем звучит сирена, извещающая об окончании учений, вылезаем из своих щелей, и я не могу удержаться от смеха — Клаус как будто клоун, выкрашен в разноцветные краски. На моё замечание он тоже хохочет и говорит: — На себя посмотри.

Я понимаю, что и я такой же, и от этого ещё смешнее. Достаём смартфоны, фотографируемся — сейчас умоемся снегом и картинка будет уже не та.

Со всех сторон бредут небольшие снайперские группы, возбуждённо обсуждающие прошедшее сражение. Собираемся в нескольких точках, где нас ждут машины и возвращаемся в лагерь. Война — войной, но вначале — обед, а потом — разбор действий дроноводов и снайперов.

Завтра у нас заключительный день: небольшой марш-бросок, обед из полевых кухонь и возвращение во Владимир. Вечером губернатор даёт бал для участников «Квадронашествия». Как же без бала для победителей? Мы все по «Войне и миру» знаем: перед началом войны и по её окончанию — бал!