Книга Имперский триатлон, страница 35 – Алексей Урусов

Я тоже в недоумении. Но результат экспериментов — на лицо; точнее — на шее.

Анатолий Дмитриевич уезжает, кивнув на прощание: — Если что — звони!

А я сажусь, разворачиваю дневник. Просматриваю, пролистывая несколько предыдущих страниц, ставлю дату и шифрованным языком начинаю заносить результаты сегодняшних занятий.

Владимир. Администрация Владимирской области.

— Заходи, садись, — кивнул губернатор сыну. — На, читай. Тут, похоже, серьёзная заварушка начинается и быть тебе придётся в ней кашеваром. Ты сколько своих ребят подтянул — троих? Мало, думаю, с десяток потребуется, вызывай ещё для подкрепления. Как только появится начальник правового департамента, приглашай её ко мне и сразу заводите первого из секретарей, ну, из тех, кто уже прибыл.

Работу удалось начать минут через пятнадцать… и спустя минут десять, через блеянье секретаря, пытавшегося оправдаться за несоединение главы области со звонившим ему Евичем и непредставление документов ссылками на указание начальника секретариата, Волхонский понял, какую громадную свинью подложили ему собственные приближённые.

— Помолчи, хватит мямлить, — махнул он рукой секретарю, понуро стоявшему по середине большого губернаторского кабинета и обратился к начальнице правового департамента, расположившейся за приставным столом и изредка хмуро делавшей пометки: — Ваше мнение по ситуации?

— На первый взгляд может показаться, что это всего лишь неисполнительность и разгильдяйство. Не начни Вы расследование, так бы оно через некоторое время и выглядело. Сейчас же, исходя их имеющихся данных, действия сотрудников секретариата можно квалифицировать как преднамеренное неисполнение государственными служащими своих прямых обязанностей, то есть саботаж. Причём, с двумя отягчающими обстоятельствами: в сговоре организованной группой и с использованием доверия, оказываемого им в силу служебного положения. А если окажется, что имел место подкуп, а думаю, так и будет, то это сразу переводит преступление в особо тяжкое, за которое установлена минимальная мера наказания в двадцать лет каторги.

Тяжело вздохнув, правовичка добавила: — И это, к сожалению, не всё. Из имеющихся документов можно сделать вывод об участии в этом деле начальника секретариата и министра физической культуры и спорта области, обладающих статусами руководителя и министра. Если они реальные фигуранты преступления, то это обязывает квалифицировать их деяния как покушение на основы государственного управления лицами, находящимися на номенклатурных должностях. И это уже компетенция не Вашей службы безопасности, а имперской. Я бы рекомендовала Вам, как минимум, созвониться с Управлением имперской безопасности и проинформировать их, обрисовав ситуацию. Если они не заинтересуются, то проведёте расследование самостоятельно и согласуете с прокуратурой принимаемые меры. А если ИСБ захочет взять дело в своё ведение и будет проводить расследование самостоятельно — их право.

— Понятно, — протянул губернатор. — Час от часу не легче. Ну, раз надо звонить — будем звонить. Этого пока в подвал ведите, — махнул он рукой в сторону секретаря.

Дежурный «чекист» ответил почти мгновенно, как будто ждал звонка и так же быстро соединил с руководителем.

— Добрый день. Это губернатор Волхонский. С кем я разговариваю? — поинтересовался Григорий Семёнович. — О, приветствую Афанасий Вячеславович! Очень рад слышать. Дежурите сегодня? Понятно… А меня с утра дёрнули, и вот тоже на работе, разбираюсь тут в одной нетипичной ситуации и Вас хотел проинформировать, потому как чем дальше — тем интереснее картинка вырисовывается.