Книга Имперский триатлон, страница 91 – Алексей Урусов

Князь опять напористо атакует, и я уверен, тупо примеряется, чтобы посильнее врезать мне по рёбрам. Обычно при его выпаде я старался немного сдвинуться назад, сейчас же подался вперёд, и когда его меч понёсся, чтобы ударить меня, я вместо попытки отбить меч или врезать ему в бок, резко свёл клинки и плашмя ударил его по руке в месте соединения предплечья и запястья. Знаменитый «македонский крест», но сделанный не для выбивания сабли, а нанесения урона противнику: в этом месте кевларовый костюм усилен поручнями, на длинных перчатках тоже накладки, но именно здесь рука должна быть подвижной и защита слабая. Мне этот выпад засчитали за два балла и счёт по очкам стал «одиннадцать — пять». Не знаю, что почувствовал Георгий. Меч он удержал. Но атаковать перестал. Оставшуюся минуту мы топтались на платформе, делая ложные выпады, и в соприкосновение больше не входили. Звучит гонг. Устало опускаю сабли. Всего-то, шесть минут, а вымотался… Открываю забрало, салютую противнику, кланяюсь судьям и зрителям.

Юрьевский замер. Я отчётливо шепчу ему: — Поклоны!

И с удивлением в энергетическом зрении вижу, как он начинает разгонять магию. Также вижу, что княжич не просто зол, он буквально кипит от ярости. Он что, настолько завёлся, что готов применить магию против меня даже не во время поединка, что строго запрещено правилами, но возникающие изредка случаи списывают на состояние аффекта, а после него? Да его же за такое ждёт пожизненная дисквалификация и огромная вира!

Вот же идиот! Надо его остановить. Вначале хотел накинуть ему на шею «шарф» из дара, но не очень уверен в его эффективности. Поэтому формирую плотную плёнку дара, посылаю её в сторону Георгия и быстро и старательно укутываю его. Магическая сила, разогнанная по его организму, не найдя выхода, успокаивается. Юрьевский замер на месте. Но он ещё поединок закончить должен — за неподобающее окончание тоже наказывают. Приноровившись, начинаю манипулировать его сухожилиями и мускулами, и его рука с мечом с какими-то механическими толчками сгибается, поднимаясь вверх, едва не ударяя князя по шлему. Немного свожу мышцы спины. Коряво, но за поклоны сойдёт. Тоже мне, князь. А оказался… говнюк говнюком. Перекладываю обе сабли в правую руку, пальцы на левой складываю в «нолик», демонстрируя княжичу, и тыкаю в него указательным пальцем. Думаю, однозначно поймёт, что я хотел сказать: ноль — это он!

На выходе с поля развеиваю дар, которым блокировал магическую силу Юрьевского. Два часа перерыва. Моим следующим соперником становится барон Фёдор Николаевич Вараниди, копьём одолевший своего соперника, сражавшегося с ним длинной саблей. В раздевалке осматриваю левый бок — большое сине-лиловое пятно растеклось под левой рукой. Моя команда, собравшаяся тут же, покачивает головами и хлопает по плечу. Наношу обезболивающий крем. Надеюсь, за полторы недели пройдёт: а то вернусь во Владимир, и Эля увидит это безобразие и расстроится. Так-то я ей каждый день звоню и рассказываю, как я здесь отдыхаю, браво шагая от победы к победе…

Через час узнаю, что князь Георгий Юрьевский с соревнований снялся. После проигрыша ему светили места с пятого по восьмое, видимо, решил за них не биться.

Москва. Стадион. Полуфинал. Поединок с баронетом Вараниди.