Книга На пути к инициации, страница 42 – Алексей Урусов

Как-то я поинтересовался у Матвея Давидова: почему в Дворянском собрании мужских туалетов сразу семь, а для девушек только два?

Он ответил: — Там же Дворянская Дума заседает. Депутаты почти все — мужчины. И между фракциями бывают такие непримиримые противоречия, что они даже на соседние толчки ходить не могут. Вот и построили по числу фракций. И в начале сессии неформально объявляют, за кем какой из туалетов закреплён. А если фракций оказывается больше семи, то распределяют уже по блоковому принципу: кто с кем голосует по важным вопросам.

Так что внутренняя борьба между дворянскими партиями оказалась мне на руку.

Помедлив пару минут, захожу вслед за «клеточкой». Он уже умывается возле зеркала. Как я вовремя — ещё минута, и пришлось бы его ловить на выходе и заталкивать назад для задушевной беседы. Закрываю дверь на щеколду, он пока не обращает внимания. Подхожу.

— Здорово. Наконец-то свиделись. Тебе не кажется, что в конце лета мы встречались?

— Тттттты…. кто?

Видно, что «клеточка» напрягся, но старается вида не подавать. Хотя получается это у него не очень — голосок-то дрожит.

— Я ужас, летящий на крыльях ночи**. Это я тебя должен спрашивать — кто ты? Потому что ты меня знаешь — ты же был среди нападавших на меня в конце августа, и вы толпой на меня не просто так набросились, а по заранее разработанному плану. Значит, знали на кого нападаете. И первый меня ударил именно ты, разогнавшись и в прыжке, в спину. Так что очень хорошо, что я тебя первым нашёл — больше всего с тобой как раз и хотелось свидеться. С тебя счёт и открою.

Парень смотрит на меня; в его глазах узнавание мелькнуло сразу, как я с ним поздоровался. Теперь он однозначно убедился кто перед ним, наверняка вспомнил все подробности подготовки и нападения. Вижу, что его глаза быстро заполняются тревогой, если не сказать — паникой. Ну, паникует он по делу. Для него и впрямь ситуация хреновая. И мне его паническое настроение на руку: так быстрее договоримся. «Клеточка» даже попытался немного сжаться, чтобы казаться меньше. Наивный, внутрь себя не сожмёшься, — там же скелет; я анатомию хорошо знаю.

Не давая «Клеточке» прийти в себя, бью его сбоку; сильно бью, он морщится и немного сгибается. Блин, первым же ударом сломал ему ребро… Следующий удар — под дых. Он полностью складывается; когда его голова опускается достаточно низко, наношу ему удар коленом по челюсти. Вижу, что он уже мало что соображает, слабоват оказался, а может я слишком сильно прикладываюсь на нервяке и от радости, что, наконец-то, открыл счёт. Хватаю его за шкирку и подтаскиваю к себе.

— Я, помимо «Чёрного плаща», ещё немного цыган. Я же сирота, жил одно время с ними в таборе и многому научился: коней там воровал, наркотой торговал, гадаю классно. Особенно гадание получается — очень точно, практически стопроцентные совпадения. Так вот, всю правду расскажу, и ручку золотить не нужно: в больнице вижу тебя, красавец… В инвалидной коляске вижу… С травмами разной степени тяжести… *** Без травм ты отсюда не уйдешь однозначно, но насколько они будут тяжёлыми — зависит исключительно от тебя. А если ты будешь молчать, я просто отрежу тебе язык — если ты молчишь, нафига он тебе нужен?

Демонстрирую косметические ножницы, которые специально положил в карман с парой других безделушек; угроза про отрезанный язык — домашняя заготовка, и я её изначально включил в сценарий будущего разговора, так что материальное свидетельство серьёзности моих намерений должно простимулировать мыслительный процесс у моего визави.