Книга На пути к инициации, страница 47 – Алексей Урусов

Свернув переулок, метров через пятьдесят завожу и вызываю машину. Обогнув квартал, «Москвич» выезжает и приветливо моргает габаритами. Сажусь в авто. На моё указание: — «Домой!», уверенный мужской голос отвечает: — Маршрут построен. Начинаю движение. Приятной поездки.

Поездка в самом деле приятная. Половина из нападавших уяснили, что нападать со спины и бить лежачего — нельзя. Хотя и расстроился я немного: в драке я здорово порвал куртку. Казалось бы, и денег на карточке завались, ну, точнее, немало. И военной формы в летнем лагере за сезон я несколько комплектов протёр до дыр. И в целом у меня шкафы забиты одеждой, «приличествующей дворянину», на все случаи жизни. И вырастаю я из этой одежды, зачастую так ни разу и не надев. Но вот как бездарно, в простой драке порвать куртку, которую придётся выбросить — жалко. На ходу снимаю куртку, плотно утрамбовываю в пакет. Машину остановлю у входа, десяток метров до крыльца пройду и без куртки. А то Оксана Евгеньевна опять зря будет переживать и думать, что у меня что-то случилось. Так-то у меня всё в порядке. Вот куртка только… жалко.

Владимир. Дом семьи Струниных.

Закончив разбор бумаг, Денис Александрович Струнин устало откинулся в кресле. Хотя и обрадованно — сегодня с документами удалось закончить до ужина, так что вечер можно посвятить отдыху. Но встать с кресла он не успел — раздался звонок; взглянув на экран и увидев «барон Удодов», Денис Александрович немного сник — знакомы были, но дел совместных не вели и отвлекаться попусту, тратя редкие минуты отдыха на бесцельную болтовню, не хотелось. Однако, состоявшийся короткий разговор оказался крайне актуальным. Но многого не прояснил. Хотя, как понял Струнин, Удодов и сам только начал разбираться в подробностях. Закончив беседу, Денис Александрович в раздражении положил смарт на стол и крикнул в коридор: — Ростик, зайди!

Был уверен, что сын услышит — в семье было принято двери в комнаты закрывать только на ночь.

Сын, держа в руках два учебника, вошел в приоткрытую дверь: — Слушаю, папа.

— Я только что из поликлиники твой снимок рентгеновский скачал. В описании указано, что у тебя ребро сломано. Ты где умудрился?

— Упал неудачно.

— Ты вместе с этими двумя весёлыми удодами падал — Сашкой и Иосифом, что у вас у каждого по ребру сломано? Что ты глаза вылупил? Звонил его папа. Он тоже сейчас допрос начал, и твоя фамилия там прозвучала. Договорились по итогу ещё созвониться. Ты меня за идиота держишь? Садись, в подробностях рассказывай, что вы не поделили.

— Не с ними. В конце лета мы решили проучить Андрея Первозванова…

— Вас сколько было?

— Шестеро.

— А за что такой толпой?

— Костя Литвинов нас собрал… Обычно как бы он решает.

— Так, стоп. Я-то думал, что у тебя обычная драка приключилась. Но, похоже, история будет увлекательной и долгой. Сейчас маму позовём, пусть тоже послушает наследника…

Завершив рассказ о своих приключениях, Ростислав понуро уставился в стол, за которым сидел. Последние минут десять его рассказа, отец не спеша ходил взад и вперёд по своему кабинету, изредка замирая у окна и вглядываясь в ночной двор, что свидетельствовало о крайнем раздражении главы семьи.

— Понятно, — протяжно вздохнув, Денис Александрович сел в кресло.

— Хотя не понятно, — продолжил он, — как ты в эту компанию попал? Ну, Константин Литвинов — будущий граф. И рядом с ним бароны Удодовы смотрятся гармонично, тем более, дела у отцов-дедов там общие. Тимур Юнусин — куда ни шло: он, конечно, не аристократ, но папа у него — творческая элита; сын себя тоже к богеме причисляет, и благодаря ему Литвинов и Удодовы в светскую хронику попадают. Так что заинтересованность там взаимная: Юнусик себя аристократом чувствует, а эта тройка — светскими львами. А вот тебя и Стаса Белковского я в этой компании в упор не воспринимаю. Вы же оба из мелкопоместных, что вам там делать?