Книга На пути к инициации, страница 79 – Алексей Урусов

— Выезжаю, — коротко бросил Герман Леонардович в трубку и метнулся из кабинета на выход.

Владимир. Особняк графской семьи Литвиновых.

Когда Литвинов вошёл в гостиную семейного особняка, мать со слезами бросилась к нему. Нежно обняв старушку, Герман Леонардович поглаживал её волосы и негромко уговаривал: — Крепись, мама. Всем нам сейчас тяжело. Я-то надеялся, что лет пятнадцать-двадцать жизни у него ещё в запасе есть. А видишь, как всё обернулось. Я распорядился: сейчас машину подготовят, съезди до храма, помолись, свечки поставь, с батюшкой побеседуй.

И когда мать пошла, чтобы переодеться, Герман шикнул на главного медика: — С матерью рядом врач должен быть всегда. А ночами — чтобы медсестра дежурила в соседней комнате. Сейчас же распорядись, и жду в столовую на доклад; я там буду.

И когда буквально следом за ним в столовую вошёл врач, Литвинов распорядился: — Докладывай!

— Полгода назад, — бодро начал доклад медик, — в начале осени, при очередном обследовании, я Леонарду Эдуардовичу давал рекомендации поберечь сердце, снизив нагрузки как по работе, так и внеся изменения в образ жизни и откорректировав пищевые привычки. Слушался он меня не очень, но через Вашу маму на его немного влиять получалось. Сегодня утром, видимо, слишком быстро спускался по лестнице, а может и наклонился резко, в результате потерял сознание и упал. К сожалению, на лестнице не удержался, и в процессе падения ещё и переломы получил, что вызвало болевой шок. Охранники, прибежавшие на шум, уложили его на диван. Медсестра прибыла минут через пять. Сделала укол, начала массаж сердца и искусственное дыхание, но это не помогло… Прошу простить нижайше, Ваше Сиятельство, не уберегли Вашего батюшку. Какой славный человек был. А заслуги какие — и перед страной, и перед родом.

— Не вижу Вашей вины, — со скорбью в голосе сообщил Герман Леонардович. — Все под Богом ходим. Надеялся я, конечно, что поживёт ещё отец, и со своим опытом прикроет, где нужно; внукам и внучкам порадуется; да и отдохнёт немного — вся ведь жизнь в морях прошла, в трудах и заботах. Готовьте заключение и другие документы. А мне пора — надо распорядиться; в ближайшие дни столько скорбных дел нам всем предстоит…

Надиктовав секретарю две страницы срочных поручений, Герман Леонардович вернулся в столовую, куда вызвал начальника службы безопасности: — Всё откладывал-откладывал, а жизнь показывает — нельзя. Потом может быть поздно. Так что готовься — на следующей неделе едешь в Москву: там у нас представительство; надо оценить — насколько можно его преобразовать в головной офис. Требования по безопасности — это главное, так что присмотришься там, над штатом охраны подумай. Загородную базу в Подмосковье нашу осмотри: можно ли сейчас в ней жить или надо вначале ремонт провести и что-то построить? И будем потихоньку в столицу перебираться. Тебе на подготовку к поездке дня три-четыре, не больше; сейчас езжай на загородную базу, изучай документы, схемы там всякие. И этих двоих залётчиков с собой возьми. И чтобы много не пили, жёстко спрошу. Машину вон, — Литвинов махнул рукой, — джип мой белый возьмите. В ближайшие дни белые машины нам не потребуются. Слишком праздничные, а уже завтра родственники будут съезжаться, разъездов много предстоит, твою тоже под гостей заберём.