Книга Мальчик и облако, страница 35 – Алексей Урусов

Ярославль. Дом баронской семьи Гефтов.

Артур Викторович Гефт, глава баронского рода Гефтов, отец Николая, бушевал не на шутку: – Как он посмел? Кто позволил этому молокососу выйти из рода?

В его рабочем кабинете за длинным, а потому почти пустым столом, разместился только «ближний круг» – жена и трое сыновей. Сам Артур Викторович, открыв семейный совет, почти сразу же вскочил, и теперь, в ярости, широкими шагами прохаживался за спинами сыновей; получалось, что обращался он к жене, сидевшей напротив детей.

Дождавшись паузы в длинной возмущённой тираде мужа, она ответила: – Артур, ты же сам говорил: как бы так сделать, чтобы нас с ним не ассоциировали. Вот больше и не ассоциируют.

— Но он тогда считался предателем!

— Он – да. А дети – нет. И Колина жена, которую ты в наш род принимал – тоже. И не выходили они, а попросили признать утрату родовых связей. И здесь крыть нечем – мы им ни разу не позвонили с начала лета, девять месяцев прошло – ни одного контакта. А по закону: чтобы без разбирательства – достаточно шести. Ты помнишь, сколько раз я тебя уговаривала, чтобы хотя бы Маргариту с днём рождения поздравить; Валерке шесть лет исполнилось, и тоже – не то, что подарок, ни словечка от дедушки с бабушкой. Ладно, не звонили, но хотя бы денег на подарок на карту перекинуть? Я же тогда плакала, пытаясь тебя убедить, но ты был непреклонен, так что ты теперь бушуешь? Новый год и Рождество прошли и внучата наши, а старший – Артур, которого в честь тебя Коля назвал, и который, вообще-то, – старший наследник был в следующем поколении в роду баронов Гефтов, – без новогодних и рождественских подарков остались. Разве такое поведение по отношению к собственной крови – не предательство? Помнишь, я даже и не плакала, понимая, что бесполезно, но уговорить тебя пыталась. Ты сейчас семейный совет устроил – что же ты раньше нас не собирал, чтобы выслушать и своими мыслями поделиться? Да и сейчас я совета не наблюдаю – ты просто делишься с нами своими флюидами, рассыпая во все стороны раздражение. Семья в опале не была, вон, тёща-то Николая, каждый месяц, а то и два раза в месяц к ним наведывалась. Дочку утешить, с Артуром поговорить, с младшими внучатами поиграть. А мы где были все эти месяцы? Вот они и подали бумаги на утрату связей – теперь они право имеют только на долю в наследстве, а Артур уже не старший внук, не старший наследник, в просто – граф Артур Гефт. Что ты сейчас бушуешь? Если бы они до Нового года вышли из рода, разве бы ты не был рад?

— У тебя всегда – здесь закон, тут закон.

— Конечно. Я же юрист по семейному праву. А в семейном праве именно по закону всё и должно быть сделано, чтобы не было потом мучительно больно отдавать свои деньги и имущество. И когда ко мне приходят люди и ищут помощи, они хотят, чтобы я всё сделала в рамках закона, и впоследствии у них проблем не возникло. И платят они за мою работу немало.

— Я его в порошок сотру и без всяких законов. Мой род на ярославской земле в десятке сильнейших.

— Не сотрёшь уже, Артур. И раньше было бы сложно – Коля-то подполковником службы внешней разведки был, он там на хорошем счету, и с такой серьёзной конторой тягаться – дураком надо быть. А теперь и вовсе – он не только полковник и Герой России, но и граф. И погоны, и звезду, и указ о графском титуле ему сам император вручал. И если ты что-то против него попытаешься сделать – тебя даже служба внешней разведки трогать не станет; тебя просто обвинят в пренебрежительном отношении к императорской воле: моргнуть не успеешь, – тебя в порошок сотрут, а не ты его, и детям нашим достанется проблем. Ты злишься, что наломал дров, и теперь выхода не видишь.