Книга Трижды воскресший, страница 127 – Алексей Урусов

— Сейчас позвоню Дитерихсу и подъеду сам.

Что ж, остаётся только ждать.

Минут через пятнадцать дверь в кабинет открылась. Геннадий Алексеевич зашёл в кабинет в сопровождении двух человек – оба офицеры в полицейской форме: – Добрый вечер, Андрей. Я подъехал, но пока успел задать пару вопросов дежурному, появились представители службы собственной безопасности полиции и начальник отделения, – сообщил он мне.

— О как, а интрига начинает закручиваться, раз уже начальство подключается, – подумал я, а вслух сказал: – Рад видеть, господа.

Я-то в самом деле был рад, что больше не придётся иметь дело с «мутным» дежурным. А вот офицеры радостными не выглядели – особенно капитан полиции, который тянулся и преданно смотрел на старшего лейтенанта – как оказалось, капитан – начальник отделения, и «косяк» допустили его подчинённые, а старший лейтенант был сегодня дежурным в службе собственной безопасности областной полиции. Я стал излагать последовательность вечерних событий, через пять минут к прослушиванию моего повествования присоединился Михаил Генрихович Дитерихс, аккуратно просочившийся в дверь.

— Итак, господа, я не смею Вас задерживать, – старший лейтенант из службы собственной безопасности сделал лёгкий поклон в нашу сторону, – но поскольку дело уже вышло за рамки имевшего место случая, разрешите, я в течение трёх минут прочитаю Вам фрагмент черновика протокола, Андрей Андреевич скажет, верно ли зафиксированы его слова, а полностью своё видение Вы представите позже в удобной для Вас форме.

— Да, конечно, – Геннадий Алексеевич кивнул в ответ.

Мы все вместе вышли в коридор – с жетоном дежурного уже был другой лейтенант, только младший – с одной звёздочкой, который и протянул тоненькую папку старшему лейтенанту.

Тот начал читать вслух, а у меня по мере чтения стали округляться глаза и отвисать челюсть. Ну, не натурально отвисать, а мысленно – настолько я охренел: из протокола выходило, что никакого «наезда» со стороны гопников не было, а я всего лишь «заподозрил» у них это намерение и решил задержать.

Дочитав, старший лейтенант спросил: – Всё верно?

— Всё не верно, – взглянув на Геннадия Алексеевича и дождавшись его неприметного кивка, ответил я: – Чтобы не рассказывать подробности, разрешите я дам прослушать запись, которую вёл примерно с середины конфликта.

— Хорошая предусмотрительность, – кивает мне старший лейтенант.

Включаю воспроизведение на смартфоне, из динамика доносится мой голос: – Денег я вам точно не дам. Вы их отнимать будете? Это же нападение на дворянина. Это же однозначная уголовка. Ты, хоть и хилый, но четырнадцать, думаю, есть, а за такое правонарушение – колония для несовершеннолетних гарантирована.

Мой голос прерывается хрипотцой главного из гопников: – Все вы так поначалу поёте. А потом дома рассказываете, что, типа поскользнулся: какой дворянчик признается, что его простолюдины нахлобучили. Честь, все дела…

Снова я: – Ну что, нападайте.

И опять: – Да на тебя и нападать – то…

Останавливаю запись: – Дальше драка. Ну, как драка – я их бью. Файл длинный и много неинформативных участков – я её не останавливал, пока не оказался один в комнате полиции: драка, доставка нападавших в отделение, беседа с дежурным.

— Я могу получить эту запись? – спрашивает старший лейтенант.