Книга Трижды воскресший, страница 17 – Алексей Урусов

— Я перед отлётом с Крейзером созвонился. Он тоже на позитиве: – рассказывал Фома Мекензи; – У него же младшему до перехода на второй уровень пять процентов не хватало, так что он в предвкушении. Я его настроил, чтобы уже в июне он к нам геодезистов загнал – надо места для строительства привязывать. Даже если документы к тому времени не успеем сделать, не важно: Герей на передаваемой земле тоже дал команду помогать планировщикам, препятствий ни в балке, ни в бухте не будет. А сам Крейзер подъедет, когда генплан более-менее вырисуется, на месте оценит. И до осени надо начать – помяни моё слово – следующим летом цесаревич наведается в свою долину, и результаты строительства к тому моменту должны быть видны.

— Я до сих пор под впечатлением от инициации, – продолжил беседу Григорий Голицын. Конец второго уровня! Почти двести баллов! Это же, когда у цесаревича сын родится, то при инициации сразу на третьем уровне будет?

— Получается так, – поддержал Мекензи друга, – А может быть и еще дальше: например, отсчёт будет идти не от нынешнего уровня, а от того, который цесаревич достигнет к четырнадцати годам, сроку естественной инициации. И тогда следующий наследник престола инициируется как минимум на середине третьего уровня. Мы же не знаем, как в этом случае происходит. Досрочная инициация – дело редкое. А ещё реже эти пацаны до рождения собственных детей доживают – всегда же для войны инициируются, а долго ли тринадцати- четырнадцатилетний пацан продержится против опытных противников? Но стратег, конечно, батюшка-император. Рискнул и вон как получилось! Ты обратил внимание, что трансляцию начали, когда красная дуга зажглась, просто пустили с задержкой в десять секунд? Не уверен он был в благополучном исходе. Да и кто в таком может быть уверен – тут как на минном поле.

Увидев, как при этой фразе с Голицына слетает хорошее настроение, Мекензи спохватился: – Ой, Гриш, прости! Разбередил твои раны!

Григорий Голицын тряхнул головой: – Отболело уже, Фома. Так, сердце придавливает иногда.

Открыв бар, он достал бутылку водки, плеснул в стаканы и протянул один другу: – Помянем Диму.

— Царство небесное, воину Дмитрию Григорьевичу, – присоединился Мекензи.

Выпили, помолчали.

— Никогда не думал, что Ксения моя так тяжело перенесёт смерть сына, – продолжил беседу Голицын, – она же у меня из понтийских греков, и там не только военный род, а и общегреческое – «со щитом или на щите»; девчонкой была, когда у неё брат погиб, да и сама смерти видела. Она сыновей с детства в уважении и любви к армии воспитывала, и Диму в десант благословила, а как убили – почернела вся, за месяц высохла. Сейчас-то уже получше, отходит понемногу: как лето началось, старшие ей внуков прислали, теперь в заботах.

— К нам приезжайте, как время будет. Они с моей Ритой с юности дружны. И, кстати, пусть они займутся расцветкой и интерьерами особняка цесаревича этот как раз для них с их культурно-дизайнерским образованием.

— О, и то дело. И, кстати, туда же в первую очередь дорогу надо проложить. А вокруг – ландшафтный дизайн, и это для них тоже – покатаются у моря, подумают над посадками, всякими там ротондами и мостиками.

Лондон. Резиденция королевы.

— Итак, кроме императорского манифеста и официального ролика, который крутят по телевидению и разгоняют по сетям, других подтверждений у нас нет. Давайте пока обсуждать то, что имеем. Ваше мнение, господин премьер-министр? – собравшая на срочное вечернее совещание членов тайного совета, королева Елизавета мало походила сейчас на ту добрую миловидную старушку, образ которой заботливо в течение многих лет раскручивала британская пресса. Властная, собранная, поджавшая тонкие обескровленные губы, напряжённая, как будто готовая к прыжку, она своей аурой власти и холодными равнодушными глазами давила на присутствующих. Она властно кивнула в сторону сидевшего по правую руку от неё премьер-министру, давая ему слово.