Книга Трижды воскресший, страница 41 – Алексей Урусов

Меня заметили, и один из рослых монголов обратился к другому, что меня удивило не меньше неожиданной встречи – на чистом русском языке: – Галсан, у нас гости!

Монгол, названный Галсаном, развернулся в мою сторону, улыбнулся и спросил: – Ты из чьей дружины будешь, отрок? Слово «отрок» он произнёс, немного растягивая первую «о», что напомнило мне северные говоры, и я улыбнулся.

— Владимирские мы, – ответил я неуверенно, постепенно приходя к осознанию, что монголы, приехавшие на фестиваль, скорее всего русские подданные, раз они так отлично говорят по-русски. Следующей фразой Галсан мне это подтвердил: – А мы буряты, за монголов играть будем во время съёмок. Нашего князя очень телевизионщики просили большой отряд прислать, чтобы картинка была натуральной и эпичной. Вот, готовимся к завтрашней тренировке, – обвёл он рукой, – ты подходи, не робей.

— И ничё я не робею, – проговорил я негромко и подошёл к Галсану.

— А язык у вас какой? Я такого не слышал.

— Так монгольский и есть, ну, один из диалектов, – бурятский. Интересно?

Я согласно кивнул и Галсан произнёс: – А зэг эрдэмэй дээжэ, аяга cай эдеэнэй дээжэ. По-русски это: «А» – начало знаний, чай – начало трапезы». Пойдём в юрту, чаем напою.

Я робко, всё ещё опасаясь, но разрываемый на куски любопытством, пошёл за ним следом. Открыв дверь в юрту, Галсан вошёл в неё, и, развернувшись ко мне, показал рукой вниз: – На порог наступать нельзя.

Я осторожно переступил порог и огляделся по сторонам. В юрте было… уютно. Галсан прошёл к низкому столику, показал, где мне сесть, и обратился к двум девушкам, которых я вначале не заметил: – Гостя зелёным чаем с молоком напоите. И меня тоже.

Одна из девушек взяла в правую руку полукруглую чашку без ручки, а вторая налила в неё чай. Девушка, придерживая левой рукой правую, осторожно протянула мне чашку. Я аккуратно взял чашку двумя руками и взглянул на Галсана, которому тоже налили чай, и он не спеша его пригубил. Я также поднёс чашку ко рту и отпил небольшой глоток.

— Чаепитие у бурят, – это древняя церемония и обязательная часть этикета, – пояснил Галсан, – с неё всегда начинается приём гостей, поэтому и родилась эта пословица.

Я уже освоился и стал задавать ему вопросы о бурятском языке, Галсан произносил фразы, какими принято здороваться и прощаться, перечислял пословицы и поговорки. Я старался по несколько раз повторять его фразы, а он поправлял мне акцент. Было интересно, но отрывать хозяина надолго от дел мне не хотелось, я похвалил чай и сладости и сказал, что мне пора возвращаться.

— Будет время, завтра приходи, с нами и пацаны прилетели твоего возраста, будут помогать на фестивале, познакомлю.

Мы встали, Галсан провёл меня мимо юрт до выхода с их территории, и я припустил к своим палаткам.

* * *

Хотя на дворе стояло лето, утром было холодновато, и вылезать из спального мешка не хотелось. Но будильник уже пропикал подъём и мне нужно было, пока не начали собирать дружины, заняться тренировками. Я выбрался из палатки, на улице надел кеды и побежал в сторону Дона, от которого поднимался туман. Умывшись, я ещё пробежался, а потом, вернувшись к своим палаткам, присоединился к тренировке, которую Анатолий Дмитриевич проводил с нашей командой.

За завтраком я ему ещё раз, уже подробно, рассказал о своём общении с бурятами и он ответил, что обязательно нужно пригласить Галсана в гости, показать наше оружие и тоже угостить чаем. Он пояснил: как и у всех восточных народов, у бурят очень ценится проявление уважение, они и сами очень щепетильны в вопросах встречи гостей и очень внимательно ждут, что и к ним отнесутся соответственно.