Онлайн книга «КОМСОМОЛ-5»
|
— А что ж мне не сказали, что это необходимо? Процедура пустячная! — она протянула руку, из которой в яму заструилось нечто вроде еле видимой багровой дымки. Несколько секунд — и в яме вместо горы тел высилась небольшая кучка чёрной пыли. Деды с отвисшими челюстями смотрели на действо, а баронесса, явно довольная произведённым эффектом, спросила: — Нужно уничтожить всех мёртвых? Во всём лесу? — Э-э-э… — отмер Тимофеич. — Нам велено было всех похоронить. На сю сторону. — М-хм… — слегка прикусила губу баронесса. — На других направлениях, может, и не всех… Ну ладно! Я оставлю каких поприличнее, сеньор Аркадий потом посмотрит — как знать, вдруг решит кого-то использовать. К тому же я хотела обсудить с ним вопрос следов… — Следов? — всё ещё обалдело переспросил Тимофеич. — Ах, не обращайте внимания! Это я о своём… Можете идти, скажите сеньору есаулу, трупы я сама приберу, не нужно больше никого посылать. — Так, может, того?.. — неуклюже начал Георгич. — Мож, вам помочь их это… подсобрать, значицца? Поискать? — О, не стоит утруждаться! — весело улыбнулась баронесса. — К тому же, я их все прекрасно вижу. Даже неполные. Они для меня светятся! — и полетела над полем, направляя туда и сюда багровые струйки. — Эва! Светятся! — обалдело пробормотал Георгич. А Иваныч забрал у него из рук фляжку (да-да, открытую, которую Георгич всё это время так и держал — хорошо, хоть крышечка на цепочке, не потерялась!), сделал большой глоток и философически произнёс: — И чего мы, братцы, с вами столько мордовались? Надо было сразу эту малую спросить. — Кто ж знал! — не менее глубокомысленно изрёк Тимофеич, вытянул у Иваныча фляжку и тоже глотнул. — Так чего? — Георгич покосился на лопату. — Закапывать ямы будем? Тимофеич взялся было за лопату и вдруг встрепенулся: — Погодь! Сперва спросим! Госпожа баронесса!.. СЕАНС СВЯЗИ Клостервальд, мельница Мюллера 25 января 1948 года, вечер Аркадий Подозреваю, что если бы не назначенный сеанс связи, я б продрых до следующего утра. Однако, назначено — положено исполнять. Мы теперь хоть и партизанский отряд, а всё ж воинское подразделение. И я — его командир, ядрёна колупайка. Так что тут как в анекдоте: «Мам, можно я в гимназию сегодня не пойду? — Нельзя, Вовочка, ты ж теперь директор!» Поэтому сидел я у аппарата, напившись кофею поверх бодрилки и страстно желая вставить спички в глаза, чтоб не слипались. Ровно в восемь раздался звонок, связист чинно поднял трубку, в очередной раз сообщив: — Дежурный по связи казак Коновалов! — и тут же передал трубку мне. — Коршунов у аппарата, — совсем по-отцовски сказал я. — Ну, — голосом дяди Пети Витгенштейна сказала трубка, — рассказывайте, вашевысокопреподобие! Я от этого обращения чуть не подавился. — Господин генерал-лейтенант, считаю, что первыми свой доклад должен представить есаул Дмитриев, поскольку первый бой подразделение приняло в моё отсутствие. — Однако! — умеренно удивился Витгенштейн (то есть, как я это оценил — для него моё сообщение стало неожиданностью, но, вроде как, именно чего-то подобного он от нас и ожидал). — Прошу, Олег Викторович! Я передал трубку, и есаул начал излагать. Четверо сотников (да в распоряжении у каждого было не более трёх десятков казаков, но они гордо называли сей факт «неполная сотня»), командовавших этим утром разными направлениями, тоже сидели здесь на случай, если у начальства возникнут вопросы. И они-таки возникли, вопросы эти! А я получил возможность заново представить себе картину боя и переварить всё в подробностях. Особенно жутко звучал вклад «девочек». На их фоне мой последующий рассказ о встрече с тётушкой Лизаветой и тремя отрядами полосатых чистильщиков выглядел практически скучной обыденностью. |