Книга КОМСОМОЛ-3, страница 6 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Ну?

…

ПАНИ СОФИЯ

Южная Моравия, неизвестная деревенька

15 января 1948 года, ночь

Аркадий

Внутренний голос в моей голове со страхом отсчитывал секунды: одна, две, три… На седьмой страшная рана над ключицей, откуда раньше торчало острие кола, затянулась!

Целитель, потрясающе мощной силы! Поди, не слабее Анны Кирилловны. Что маг такого ранга в этой деревне делает? Ей бы на фронт, цены бы не было!

— Дети! — Она решительно отодвинула меня в сторону и начала приподниматься. Нет ты смотри, а! — Помогите мне! Я погрузила их в сон, но боюсь теперь… У вас энергия ещё есть?

— Есть, но она вам будет вредна.

Не делиться же в ней сиренью? Мы по очереди переложили детей на диванчик.

— Трансильванец? — она оглядела моих кадавров. — Для своего возраста вы поразительно сильны. Целых четыре «стража»!

О! Ещё одно классное слово. А то всё кадавры, да кадавры.

— Вообще-то их, — я прислушался к себе. — Около двух десятков. Двадцать три, если быть точным.

— Сколько? — женщина в изумлении отшатнулась. Откинула прядь волос, и я внезапно понял, что на самом деле она достаточно стара. Просто великолепно выглядит. Хотя в нынешнем перемазанном кровью виде…

— И что Великий господарь Валахии делает в нашей дыре?

— Да почему меня все румыном-то кличут? Русский я. А тут — вообще мимо пробегал. У меня тут небольшая личная войнушка с этими полосатыми уродами.

Я повернулся к пленённому англу.

— Это действо, — я обвёл рукой кол и вырванный вентилятор, — вот этот организовал?

Совершающая какие-то манипуляции над детьми женщина кивнула:

— Пока у меня не кончилась энергия, я поддерживала в детях жизнь, — она помолчала. — и себя тоже. Потому что если бы умерла… Вы появились удивительно вовремя.

— Это понятно. Теперь вопрос. Вы не брезгливы? — я улыбнулся. И увидел голубой отсвет своих клыков в её глазах.

И она даже почти не отшатнулась.

— Нет, совершенно не брезглива. А если бы и была, то сегодняшнее утро меня от этого совершенно излечило… Но сначала, давайте куда-нибудь перенесём детей. Я так понимаю, сейчас здесь будет шумно?

— Именно. Простите, что не сделал этого сразу — Коршунов Аркадий Ильич, — я поклонился.

— София Морачевская.

— Мадам София…

— Тогда уж «пани», — слегка поморщилась она.

Занятно. При том, что говорили мы на дойче, обращение целительница выбрала не официальное, а принятое в быту в славянских областях Великой Германской империи.

— Пусть так. Пани София, в деревне нет никого живого, кроме вас. Поэтому вы можете располагать любым удобным вам помещением.

— Хочу сказать, для некроманта вы слишком вежливы, — чуть прищурилась она.

— Виноват, исправлюсь, — практически на автомате ответил я, прикидывая, как разместиться с этим англом.

Поняв, что мне сейчас не до политесов, целительница показала рукой:

— Помогите, пожалуйста, перенести детей туда, — и, подхватив девочку, пошла куда-то вглубь дома.

— Ты и ты, очень осторожно берите детей и несите за мной, — я с пухлым мальчонкой на руках и за мной двое кадавров прошли коридором за угол.

— Положить аккуратно: сюда и сюда. Удалиться!

— Здесь была их спальня, — зачем-то пояснила пани София, укрывая беспамятных детей одеялками и, похоже, совершая-таки некие целительные манипуляции. Если мне не врут ощущения, сейчас она попросту использует собственный жизненный резерв. Самоотверженно. Надеюсь, она не дойдёт до критической отметки.