Книга КОМСОМОЛ-3, страница 63 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Идёмте! Это совершенно легко устроить.

И вот когда машина замолчала, лагерь накрыла почти звенящая тишина, обострившая все звуки. И я услышал их. Шум моторов.

— Машины, на западе!

— А это точно не проходящий поезд? — с тревогой спросил подошедший Эггер.

— Не будем гадать. Я сейчас узнаю, что нас там ожидает.

Окружающие немцы, опять же, привычно переглянулись. Ты глянь — никого ничего не удивляет! Собирается ландграф в разведку — так чего? Может так и надо? Сейчас он ещё и в белого медведя перекинется — обыденное дело.

Но сам я никуда, естественно, не собирался.

РАЗВЕДКА

— Николай, надо бы разузнать…

— Есть!

Ага! Есть ещё нервы у дойчей, не разучились удивляться. По крайней мере, все дружно вздрогнули после Колиного «Есть!» И правильно, ей-Богу! Нехрен сидеть с суровыми лицами, словно какающие собаки. К жизни надо проще относиться.

Коля метнулся видимым только для меня силуэтом. Вернулся минут через десять. Вплыл внутрь бревенчатого укрепления, где мы продолжали обсуждать возможные варианты развития событий и ответные действия. Вплыл снова — именно что невидимым призраком, совершенно молча (так что заметил его только я) и начал всеми силами знаки подавать: выйдем поговорим, мол.

— Простите, господа, мне нужно ненадолго вас оставить, — кивнул я сразу всем и вышел на улицу, двинул за угол. Тут народу нет, тишина.

— Говори, чего там.

Впрочем, по выражению Колиного лица я и так уже видел, что там всё плохо.

— Аркадий Ильич. Короче — там, в полутора километрах, аккурат за железнодорожным отворотом в нашу сторону, пять шагоходов, восемь пушечных ползунов — не лёгких, а мощных таких, с башнями.

Я присвистнул:

— Охренеть. Это всё на нас⁈

— Да сверх того человек триста пехоты.

Да уж. Вот тебе повод попроще относиться к обстоятельствам.

Беру свои слова немедленно назад! Я ошалело помолчал, представляя размер группировки, собранной против беженцев из рабского лагеря.

— Стоят, говоришь? А чего стоят — не слышал?

— Так по наши души, говорю! Главные там — эти, в чёрном. Англы. Злые, как собаки. Италийские да франкские офицеры перед ними кузнечиками прыгают.

— И франки там?

— Так говорю же! Послушал их — со вчерашнего вечера спешно со всех окрестных гарнизонов свободные машины и пехоту собирали. Они, вишь, думают, что здесь специяльная диверсионная группа орудовает, понимаешь.

— Япону мать твою итить, сильно им не понравилось, что мы лабораторию того. Думаю, из-за одного поезда с рабочей силой они так не возбудились бы.

— Кто их знает, ваш-сият-ство. Мож, оно последней каплей стало.

— Возмо-о-ожно, — протянул я задумчиво.

Вот чего бы им лишних несколько часов не прособираться? Мы бы спокойно дирижабль отправили — и ищи нас свищи! Так нет же, прискакали срочным порядком! И непременно в самый неподходящий момент попрутся.

— Ждут, значицца? — задумчиво повторил я.

— Ждут, ваш-сият-ство. Правда, непонятно чего. Топчутся вокруг машинок. Кто даже пожрать разложился. Думаю, раньше чем через полчаса в атаку не пойдут. Я так смекаю, они доклада от сил окружения дожидаются. А поскольку мы ж их — того, то и…

— Ясно.

То и не дождутся.

— Аркадий Ильич, простите меня, грешного, за вопрос, может — того, отступить?

— А детей куда?

Призрак передёрнул плечами.

— Тогда надо это… напасть самим! Я так думаю. Нападения они всяко не ждут, может и получится чего. А тут сидеть, смысла вообще нету. Задавят нас, понимаешь, такой массой.