Онлайн книга «КОМСОМОЛ-4»
|
Дверь распахнулась, и я с глубочайшим потрясением увидел бабушку Вильгельмину в наряде горничной! — Чем могу помочь, святой отец? — тихо спросила она. Я молчал, как пень, не в силах проглотить комок в горле. — Как вы понимаете, сейчас у нас нет возможности оказать церкви денежное вспомоществование, — она слегка покачала головой, — но я могу пригласить вас разделить с нами наш скромный завтрак. Я также молча кивнул головой, едва слышно выдавив: — Да… Бабушка Вильгельмина оглянулась на лестницу: — Идёмте за мной. Только тихо, прошу вас. — Хорошо, — прошептал я и проследовал за ней в дверцу для слуг, прятавшуюся сразу под лестницей. — Офицеры ещё не все ушли, — негромко проговорила она, идя впереди, — и они могут рассердиться, если увидят, что я делюсь едой со служителем церкви. Вы же знаете, вам запрещено помогать. Вот так, значит? Интересно-интересно… В это время над головами у нас затопало, и привычный к командованию голос рявкнул: — Кухарка!!! — Подождите здесь! — испуганно шепнула бабушка и побежала к дверям. Это её теперь зовут вот так? Кухарка?.. Дверь под лестницу осталась приоткрытой, и я совершенно отчётливо слышал дальнейший диалог: — Слушаю, сударь. — Вернусь поздно и с друзьями. Получи на складе хорошей ветчины и сыра для застолья, вот тебе записка. — Хорошо, сударь. Не утруждая себя прощаниями, офицер (франк из Парижа, судя по выговору) хлопнул дверью и наступила тишина. Бабушка Вильгельмина вернулась в коридор для слуг, пряча записку в карман фартука. — И сколько офицеров у вас на постое? — спросил я её, справившись с голосом. Тут она резко вскинула голову, взглянула наконец мне в лицо и чуть не упала. — Тише-тише, — подхватил я её под руку, — мне нужно знать, что тут у вас происходит. Пойдёмте, вы сварите кофе и всё мне расскажете. * * * — Кофе! — горько усмехнулась бабушка Вильгельмина, поставив на огонь чайник. — Кофе теперь только для господ. Хорошо, что в Сибири я пристрастилась к чаю, и у меня была с собой большая банка. Теперь тянем как можем. Никто из этих чай не пьёт. Их у нас живёт пятеро, и каждый со своей придурью. — Вы не успели на эвакуационный борт? — Ты не представляешь, что творилось в небе, Аркаша! Эти маленькие железные штучки… — Самолёты? — Да. Их были целые тучи. Мы ждали очереди на посадку в воздушном порту. Но когда на наших глазах было сбито четыре дирижабля подряд… Они взрывались и горели! — она скорбно покачала головой. — А тех несчастных, кто смог выжить при падении, преследовали и расстреливали с воздуха… Генрих сказал, что мы не можем рисковать детьми. — А кто с вами?.. — я не мог заставить себя произнести слово «был». — Все четверо. Филипп, Леони, Мориц и Вильгельмина, конечно. И трое детей Тересы, мы хотели забрать их тоже, потому что… До нас дошли страшные слухи, что детей изымают из семей и куда-то увозят безвозвратно… — она заплакала, утираясь маленьким платочком: — Лучше бы они в этом году приехали к нам!.. Зачем… Зачем… Сердце у меня оборвалось. — Что случилось с Вильгельминой? Где она? И где младшие⁈ — Спокойно, — сказала Хотару, мягко проявляясь из невидимости и беря бабушку Вильгельмину за руку. — Сейчас вы должны нам рассказать всё спокойно и по порядку. И мы решим, чем в этой ситуации можно помочь. |