Онлайн книга «КОМСОМОЛ-4»
|
Или вовсе не кстати! — возразил Зверь. — И вообще непонятно, уместно ли называть кадавриху вдовой. Я согласился со Зверем, придавил в зародыше дурацкие поползновения внутреннего ребёнка… Или это теперь не ребёнок? Да просто дурацкое любопытство! Хрен его знает. Но признать, что меня изрядно тянет поглазеть на особняк Грэмихи, стоила. Читал же я, что преступник испытывает непреодолимое желание вернуться на место преступления, находя для этого всяческие возможные объяснения. Но мы-то не преступники. Может, просто посмотрим? — пискнуло внутри. — Без объяснений? А-атставить! — я хлопнул по подлокотнику, вызвав быстрый удивлённый взгляд Феликса. — Не обращай внимания. Мысли. — М-м. Ясно. И вообще! Достаточно того, что проспекты, выворачивающие в ту сторону, пусты и безлюдны. А если бы паника поднялась, хоть какое-то движение всё равно заметно было бы. И не слышим мы ничего, даже весь звериный слух напрягая. Так что едем, придерживаясь старого плана! * * * На мосту через Дунай было пустынно, и капрал с «фотоаппаратом», дежурящий на пропускном пункте, вид имел скучающий. Во всяком случае, завидев нашу коротенькую колонну, он соскочил со своей лавочки и призывно на нас уставился, не торопясь поднимать шлагбаум. Капрал, кстати, был совсем не тот, что утром. — Куда следуете? Документы? — Прошу, — я предъявил ему «распоряжение вдовы Грэм». — М-гм. Держите, — он вернул мне лист, который я поспешил убрать. — Однако, лейтенант, сами понимаете, я должен вас проверить. Служба, — заискивающе улыбнулся капрал и навёл свой аппарат на грузовик. Что будет дальше, я предполагал, потому что за рулём грузовика сидел Коля в мороке, и вариант «Коля без морока» вызвал бы ещё большее количество подозрений. В одно мгновение лицо капрала вытянулось, а рот открылся (несомненно, чтобы завопить «ль» алярм!*'). *Тревога (фр.) Сделать этого я ему, естественно, не дал, в мгновение превратив его в кадавра и подхватив из рук выпавший «фотоаппарат». Одного не учёл — что за действиями начальника, похоже непрерывно кто-то наблюдал из будки, потому что на весь мост взвыла сирена, а наружу выскочили два рослых детины, один из которых успел выкрикнуть: — Да это тот утренний монах!!! Жизнь я у них вырвал одновременно со звуком тормозящих шин и взревевшего для резкого разворота двигателя. Да почему опять разом-то всё! Выскочил из-за автобуса — разворачивается легковушка, а на пассажирском месте — генерал! — Стоять! — непроизвольно вытянул руку, рванувшись к чужой жизни. Машина замерла, раскорячившись посреди моста. Сирена, мать её, продолжала выть! Я обернулся к кадавру, скрежетнув зубами: — Выключить этот вой! Живо! — кинул «фотоаппарат» Вилли, сидящей на первом сиденье: — Держи! Добежал до легковушки, поднял кадавров, чувствуя, как начинает кружиться голова и подрагивают края предметов. Опять! Опять только сирень! Надо переключиться, только когда и чем, ядрёна колупайка, зелени почти нет. Зато сирена заткнулась! — Полезай на заднее сиденье и сиди тихо! — велел шофёру. Машину развернул и вывел вровень с автобусом. — Хотару, обшарь их, живо! Ищи важные бумаги! — Ага! Поднял двоих из пропускного пункта: — Ещё какая аппаратура и инструкции к ней есть? Всё несите сюда! — Нашла портфель! — крикнула Хотару. — Папки и карты какие-то! |