Книга Спящие боги, страница 192 – Ульяна Черкасова

С их последней встречи Великий Вепрь стал ещё огромнее. Его белое тело распухло, и он походил на пузырь. И при каждом хриплом вдохе раздутые рёбра тяжело вздымались, внутри что-то булькало, а наружу выплёскивалась смоляная проклятая кровь.

Сердце пронзила жалость. Прежде Великий Вепрь Гихтун был величественным и могущественным. Зверем, но всё же богом Пяти Островов, хранителем Брюфомора, а теперь стал гниющей тушей.

Медленно, тяжело передвигая ногами, Клевер сделал пару шагов.

— Ты… как мне тебя звать? – спросил он сиплым голосом.

Клевер нащупал наконечник копья в сумке и сжал его, точно нож.

Он облизал пересохшие губы и сделал шаг навстречу, остановился и медленно, с почтением поклонился.

— Я не заметил тебя, когда наши пути пересеклись впервые, – произнёс Гихтун. – И обознался во вторую встречу, принял за Хайвелла. Но теперь… теперь я ясно вижу, кто ты… что ты. Скажи, как мне тебя звать?

— Я…

Слова застряли в горле, и пришлось с трудом сглотнуть, собираясь с мыслями и силами. Кто он такой?

— Все зовут меня Клевером.

— Хм, – из ноздрей зверя вырвался горячий воздух.

Позади него поднимался дым от упавших пушечных ядер и скрипели разрушенные дома. Во взгляде читалось разочарование.

– Разве тебя могут звать просто Клевером? Тебя, проклятого Дейве, потомка Хайвела, истинного наследника короны народа данийцев, наречённого Госпожи Утренней Зари. Зачем ты пришёл ко мне?

Вепрь смотрел пристально, не моргая.

Копьё, по-воровски зажатое в руке, скрытой сумкой, вдруг обожгло ладонь уже не силой чар, но удушающим стыдом.

— Я пришёл остановить тебя, Гихтун, – пробормотал Клевер, и щёки его заалели.

— У тебя есть то, что принадлежит мне, – кажется, Вепрь не разобрал слов. – Оно зовёт меня… и не даёт покоя. Что это?

— Ключ от сида, в котором ты должен был спать до поворота колеса года. Я… я забрал его. Хотя не должен был. Поэтому ты пробудился…

— Нет, – Вепрь вдруг сердито фыркнул, и из ноздрей брызнула чёрная кровь. – Нет. Ключ открыл сид. Да, я помню…

Он задумчиво посмотрел куда-то в сторону, оглядывая разбитые дома на улице Алхимиков. Едва слышно звенела черепица, когда вниз, по устоявшим трубам и скатам крыш, спускались духи с горящими золотом глазами. Пустые, обездоленные, поразительно дикие и слабые, они удивлённо взирали на Клевера и Гихтуна, дивясь богам, что явились в их город без чар. Там, где много веков звенели колокола, там, где жгучую Золотую силу душили, духи почти совсем утратили и память, и сознание, и свою суть. И впервые за долгие годы они видели тех, кем когда-то были сами. Тех, в ком Золотая сила бурлила жарко и ярко, как безжалостное необузданное море, из глубин которого они все когда-то вышли.

Они не приближались, не пытались заговорить, а просто наблюдали. Гихтун и Клевер взирали на них с не меньшим любопытством, но и с жалостью.

— Однажды все на Брюфоморе станут, как они, – вздохнул Великий Вепрь. – Весь остров потухнет.

— Ты уже стал почти таким же, Гихтун, – произнёс Клевер. – Разве ты не видишь? Твоя кровь убивает всё живое. Ты проклят, Гихтун. Когда я открыл сид этим ключом, то по незнанию нарушил что-то в древнем порядке, и… это моя вина.

— Нет, – перебил бог и вновь посмотрел прямо на Клевера. – Нет, – повторил он удивительно осознанно, и глаза его вспыхнули ярче, точно на дне пробудился тот, прежний Гихтун, что не разрушал Брюфомор, но берёг Драконий Пик. – Ты лишь открыл вход в сид, где я спал до наступления Благословенной Зари. Но проклятие…