Онлайн книга «Спящие боги»
|
– Мама! Точно буря, в круг камней ворвались ламины. Все в белом, как призраки. Как Белая Дама. Огни взметнулись к небу и тут же ухнули обратно вниз, тревожно затрепетали, затухая на ветру. – Мама! Помоги, помоги! Чернота из тела Эйлин утекала в землю и в ручьи вокруг. И вода замедлила свой бег, потемнела. Все факелы вокруг погасли один за другим. – Вивьен? Что ты… Эйлин! Мама склонилась над Эйлин, опустила руки, касаясь груди, узких плеч и тонких рук. Пальцы пробежали вдоль туловища, пытаясь ухватить нить, но ни нити, ни искры, ни единого следа жизни не осталось. У неё забрали всё. Осталась только чернота, и она выплёскивалась наружу, затопляя поляну вокруг Звёздного дуба. Вив вздрогнула, руками заткнула себе рот, сдерживая рвущийся крик. – Спаси Эйлин… Мама, пожалуйста, спаси… Ламины в белых длинных одеяниях вокруг кружили, будто бестелесные духи. – Дуб! – вдруг закричали в стороне. – Она отравила дуб. И всё переменилось. Мама кричала дико и яростно, как раненый зверь. Ламины жгли огонь, и тело Эйлин вспыхнуло, как свеча, быстро, вспышкой. Там, где возложили цветы и дары, там, где позже должен был загореться благословенный огонь, там горело крохотное тело Эйлин. А мама рвалась туда, к погребальному костру, и ламины удерживали её втроём, чтобы она не прыгнула в огонь к дочери. Всё искрило, пока чёрную проклятую землю выжигали дотла, чтобы не осталось ни капли тьмы. – Это она! Это она наслала проклятие. Из всех ламин рядом оказалась только бабушка. Она схватила Вивьен за плечи, подняла и спрятала за своей спиной. В полумраке было толком не разобрать чужих лиц, но Вивьен знала точно, с каким презрением, с каким осуждением и ненавистью они посмотрели на неё. – Я не виновата… – Не подпускайте её к дубу. Уведите предательницу из священной рощи. Её вырвали у бабушки, схватили за руки с обеих сторон, потащили прочь. Вивьен закричала, попыталась вырваться. А ламины обступили дуб, скрывая от глаз и маму, и маленькую Эйлин в объятиях пламени. Чужие ногти впились в предплечья. Заклятие сжало ей горло. Из глаз полились слёзы. Бабушка бежала следом. – Не трогайте её! – взмолилась она. – Да что же вы творите? Это же Вив! Наша Вив! Она бежала до самой деревни, не останавливаясь, умоляя сжалиться и отпустить, и всё это время Вив не могла издать ни слова. Воздух уходил из неё, пока дубовая роща не скрылась в темноте. – Предательница! * * * Пахло дымом. И горелой плотью. Корвус резко вырвался из чёрной пустоты пьяного сна. Он сел, тяжело дыша. Сердце колотилось от тревоги. — Ворон, – позвала ночь. — Бра-ан, – промурлыкали на ухо. Нить в груди тянула, как затихающая боль от удара: всё меньше и меньше с каждым мгновением. И Корвус задумался бы, видела ли его точно так же во сне Вивьен, но в этот миг он наконец-то разглядел огонь. И три силуэта в чёрных плащах. Дверь из шахты оказалась распахнута. В пещере горел костёр. Голова мигом стала кристально-чистой, точно в морозный зимний день. Он выпрямился, застыл, сжав челюсти. — Корвус, – позвала Старуха, – ты крепко спишь. Даже твой друг проснулся раньше, а ты всё не слышал наш зов. — Какой друг? Ведьмы зашушукались между собой. — Не переживай, он уже идёт, – откликнулась Мать. Всё это походило на сон, такой же уродливый и неприятный, как тот, в котором была дубовая роща и маленькая мёртвая девочка. Корвус приподнялся на руках, огляделся и затряс головой, пытаясь стряхнуть пьяный дурман. Но он был трезв. Удивительно трезв для человека, который столько выпил. Всё ещё стояла ночь, но в лагере рабочих никто не шумел. Видимо, все заснули после пьянки. |