Книга Вампирский роман Клары Остерман, страница 156 – Ульяна Черкасова

— Образ не доработан, каюсь.

Девичья ладошка оказалась в моей. Тяжело поверить, что эта тонкая ручка способна нанести кому-нибудь вред. Впрочем, глядя в эти тёмные глаза, точно у оленёнка, что смотрит в дуло охотничьего ружья, невозможно представить, что Клара Остерман – чудовище.

— Я просто хочу потанцевать с красивой господицей, – не отпуская её, произнёс я.

На мою удачу почти в этот момент сменилась мелодия, и пары выстроились, готовые пуститься согласно прописанным фигурам танца, и стало очевидно, что Клара уже не отберёт своей руки. Не потому, что боится меня, а потому что это неприлично. Мы единственные задерживали танцующих, встав посреди залы.

И Остерман подчинилась правилам. Неуверенными движениями, оглядываясь на других и неловко повторяя, она присоединилась со мной к остальным.

— Почему же вы хотите потанцевать именно со мной?

Сдержанная, холодная, с поджатыми губами, с провокационно откровенным декольте, с вызывающе алым цветом её платья, с кокетливо неряшливыми локонами, касающимися оголённых плеч, она выглядела непривычно смело. Но её манера говорить и держаться не успели бы измениться так же, как и наряд.

Если бы сам не прочитал, что она, точно дикая кошка набросилась на городового, а после по-разбойничьи ловко запрыгнула в уходящий поезд, ни за что бы не поверил, что это та же робкая девица, что сидела взаперти в своей спальне несколько дней кряду и боялась на меня взглянуть.

Впрочем, и теперь, во время танца, она изо всех сил избегала смотреть на меня.

— Я хотел спросить вас не об отце, – признался я, когда наши ладони соприкоснулись в танце. На ней чёрные бархатные перчатки. Жуткая вульгарщина.

— А о ком же?

— О вашем спутнике. Организаторе бала. Вы знаете его настоящее имя?

— Я назвала его вам. Теодор Генрих Карнштейн.

— И оно тоже выдуманное.

Лицо Клары вытянулось, рот приоткрылся.

— Что вы…

Я успел передать ей листовку о пропаже Кельха, но танцевальные па велели нам разминуться и сделать круг, не давая договорить, и, когда я должен был вернуться к своей партнёрше, передо мной точно из-под земли вырос Шелли.

— Остерман здесь не появится, – предупредил он.

— Я уже с ней танцую, – возразил я, запутавшись.

— Речь о другом Остермане, детектив, – и Шелли утянул меня прочь от толпы.

Слышно было, как вслед нам ахнули, возмущённые таким вопиющим нарушением этикета. Впрочем, Клара не осталась без кавалера, потому что почти сразу её пригласил на танец какой-то высокий мужчина в костюме императорского министра.

Мы с Шелли остановились у стены, откуда было удобно наблюдать за остальными.

— Вы сказали, здесь весь высший свет? – уточнил Шелли.

— На это рассчитывал Карнштейн. Чтобы Остерман точно узнал, что его дочь в столице и выдал себя, пытаясь…

— Детектив, – в голосе его прозвучало такое разочарование, что мне стало стыдно.

— Что?

Как мне стыдно, что я тогда не понял.

— Детектив, но как Остерман узнает, что его дочь здесь?

Не успели мы договорить, как нас вдруг перебили.

— Простите, господа…

Рядом точно из-под земли возникли двое юношей в костюмах павлина и вампира.

— Вы сказали “Остерман”? Вы, вы же, господин, – обратился ко мне «вампир», – только что танцевали с Кларой Остерман?

— Это она! – едва ли не теряя сознание, воскликнул «павлин», и я невольно пригляделся к нему не только потому, что костюм был до ужаса нелепый, но и потому что лицо показалось знакомым.