Книга Дождись меня в нашем саду, страница 123 – Ульяна Черкасова

— Ты веришь, что это и есть… жизнь после смерти?

— Может быть, – пожала плечами Велга. – А может, и нет. Не знаю. Это сон, который мне приснился.

Некоторое время они молчали, слушая дыхание друг друга и журчание реки.

— Но мне хочется верить, что такое место существует. Я не могу знать этого наверняка, я просто надеюсь, что это не конец. Что однажды я снова обниму своих родных. И мы найдём покой. Вместе. Уже навсегда.

В горле встал ком. Велга заморгала, пытаясь заглушить слёзы. Она не плакала так давно. В последнее время всё, о чём она помышляла, – это смерть. Не та горькая, пугающая, сжимающая ей рёбра тоской и скорбью. Иная: мстительная, яростная, кровожадная. Она жаждала смерти своих врагов. Велга решительно, без лишних раздумий выносила смертные приговоры другим. Чем она теперь отличалась от Венцеславы, от Здиславы, от Белого Ворона?

— Но это, наверное, всего лишь мечта. – Велга отстранилась от Войчеха и присела, глядя на реку. – Пресветлые Братья говорят, после смерти грешников ждёт Пустошь, но мало что говорят о том, что ждёт благочестивых людей. Теперь… теперь меня, видимо, тоже ожидает Пустошь. И вечный холод…

— Пресветлые Братья ни хрена не знают, – раздался из-за её спины голос Войчеха. – Смерть… впрочем, я тоже не знаю, что там после смерти.

— Ты же служишь Моране.

— И что? Я предпочитаю держаться от неё подальше. И, надеюсь, встретимся мы не скоро.

Велга обернулась через плечо:

— Если то, что рассказал Грач, – правда…

Белый недовольно дёрнул уголком губ:

— Тогда дела наши плохи. Точнее, мои. Тебя это вряд ли коснётся.

— Если Здислава оживит богиню смерти, разве не всем придётся плохо?

Он присел рядом:

— Если Морена обретёт человеческое тело, значит, её можно будет убить.

— Так ты…

— Я? Нет. Я не собираюсь бросать вызов госпоже. Наоборот, предпочту не допустить такого. Матушка пусть обломает зубы… а, точно. – Он сам усмехнулся своей шутке. – Нет уж. Лучше остановить матушку до того, как она проведёт свой обряд.

— Как ты её остановишь?

— Как обычно.

Он скосил на Велгу глаза, и она наконец сообразила.

— Ох… конечно, понимаю, она не лучшая мать на свете, но всё же она тебя воспитала…

— А ещё она убила мою сестру, хотела убить Грача и теперь попытается убить меня, если я не пойду на опережение. Поверь, у матушки нет ни капли сострадания или любви к нам. Мы для неё лишь слуги госпожи. И когда мы перестаём приносить пользу, оказываемся на маковом поле.

— Почему там?

— Говорят, маки сажают на могилах чародеев, чтобы они не выбрались наружу.

— Да, я тоже слышала об этом. Но вы же не чародеи. Только Грач. И даже он больше нет.

— Хм…

Белый жевал губы, размышляя.

— Если в могиле Вороны уже давно не сама Ворона, а Морена, то маки вполне имеют смысл. Видимо, матушка не хотела, чтобы госпожа выбралась на свет раньше срока. Может, это какая-то часть обряда.

Он помотал головой, точно мысленно споря с самим собой, слегка повернулся к Велге, но так и не взглянул на неё, промолчал.

— Что? – Она слегка подалась навстречу.

— Мы приносили посмертки своих жертв матушке, а она, оказывается, всё вкладывала в Ворону. Видимо, госпоже нужно очень много жизней, чтобы… ожить.

— И твоя жизнь – последняя, что ей нужна.

— Вряд ли последняя, – невесело улыбнулся Войчех. – Но нужная, чтобы набраться сил. Так что выбор у меня небольшой. – Он достал нож с чешуйчатой рукоятью и, сделав «страшные» глаза, провёл лезвием над рукой вдоль запястья. – Или так, – сказал он, – или так, – и взмахнул ножом в воздухе, точно перерезая кому-то горло. – Или я, или меня.