Книга Дождись меня в нашем саду, страница 5 – Ульяна Черкасова

— Думаю, ты хочешь убить того, кто скоро насладится брачным ложем Велги.

Белый скривился и промолчал. Обращать внимание на глупые шутки не имело никакого смысла.

Скренорцы скрылись из виду, и Белый снова присел, но глаз от окна не отвёл. И снова всё его внимание привлёк замок на холме и серые, издалека походившие на рыбью чешую камни высоких крепких стен.

Рыбы. Где Белозерские, там повсюду их родовые знаки – рыба и озеро.

Пальцы по старой привычке коснулись рукояти ножа, пробежались по чешуе. Это всегда помогало привести мысли в порядок. Но теперь что-то изменилось. Внутри ворочалось нечто ледяное, разъярённое. Оно сжималось в узел, рычало.

Это было нечто новое, незнакомое. Желание убить казалось ясным, очень понятным. Но никогда прежде оно не отдавало таким… отчаянием.

От берега несло сыростью, тиной, гнилью.

В рассказы про утопцев легко было поверить. В воде впрямь будто что-то сгнило. И вряд ли это что-то было похоже на пьяную, заигрывающую с посетителями корчмы русалку, нарисованную над входной дверью.

— Надо поискать этот проход от реки в замок, – задумчиво произнёс Белый.

— А чудищ не боишься? Если в подземельях и вправду водится нечисть…

— А меч мне на что?

— Ты наёмный убийца, а не охотник на чудищ, Белый. Если надеешься, что утопцы побрезгуют твоей плотью, завидев твою паскудную морду, то это ты зря.

— Справлюсь, – пожал плечами Белый. – Так ты со мной?

— Не-е, я не дурак, – отмахнулся Вадзим.

Они одновременно снова посмотрели на замок.

— Я тут прикинул хер к носу. – Вадзим скривил лицо, явно старательно размышляя. – Думаю, надо сначала разобраться с этим скренорским гостем. Потому что, когда разберёмся с королевой, надо будет драпать из города.

— Значит, сначала разберусь с… лендр… ландр…

— Лендрманом, – подсказал Вадзим. – Ты чё, налакался уже?

— Ни капли в рот не брал.

— Значит, просто головой сильно бился?

— Тебя тоже, может, ударить?

Вадзим с сиплым эх махнул на него рукой:

— В общем, сначала разберись с лендрманом Инглайвом. А потом, как говорится, плоть – земле…

— Душу – зиме.

Грач сел на окно.

Он не успел издать ни звука, только приземлился, как Мишка залаял, а Велга завизжала. Она сорвалась с места, кинулась к двери. Та распахнулась – и в клеть влетел побледневший Хотьжер:

— Господица!

Велга нырнула ему за спину, выглянула из-за плеча. Птица пропала.

— Господица…

Дружинник выглядел удивлённым, даже испуганным. Но поспешил взять себя в руки:

— Тебя что-то напугало?

— Там был грач. – Велге стало ужасно стыдно, она поняла, что со всей силы вцепилась в руку Хотьжера, поэтому поспешно отпустила его и отошла в сторону, тревожно оглаживая подол платья.

Мишка всё тявкал на опустевший подоконник, пока она не взяла его на руки. Щенок уже стал тяжёлым, но прижимать его к себе было приятно – это успокаивало и прогоняло дурные мысли. Пожалуй, теперь только рядом с Мишкой и Хотьжером Велга ощущала себя в безопасности.

Она уселась обратно в кресло, стараясь не смотреть ни на Хотьжера, ни на распахнутое окно. Невозможно было жить, опасаясь даже открытых окон в спальне, что располагалась под самой крышей.

— Ты, господица, испугалась… птицы?

— Во́роны – чародеи, – напомнила она, уставившись куда-то между ушами Мишки.