Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 122 – Ульяна Черкасова

— Я выросла в Старгороде, от нас недалеко до Трёх Холмов, – пожала плечами Велга. – И пусть в детстве нас вечно запугивали мертвецами, но никто их на самом деле не видел. Ну… разве что иногда, далеко от города.

— Поэтому на Трёх Холмах и понатыкано монастырей и храмов. И маками всё засадили.

Последние месяцы Велге твердили, что в Ниенскансе было безопасно. Что проклятия на самом деле и не существовало.

— Но ведь прошло много лет…

— Чтобы земля зажила после того, что там натворила Злата, понадобится куда больше времени, – хмыкнул Змай и наконец посмотрел на неё. – Цыплёнок, да я тебя совсем запугал. Не слушай меня. Никто тебя не обидит. Я о тебе позабочусь.

— Обо мне? То есть… я могу отправиться с вами в Ниенсканс?

— Ты обязана отправиться с нами, – он легонько щёлкнул её по носу. – Без тебя нам будет плохо.

Скренорцы начали собираться.

— Пошли! – гаркнул Арн. – Хватит протереть штаны.

— Протирать, – закатила глаза Мельця. – Когда ж ты по-человечески говорить научишься?

— Когда ты меня научить, – не растерялся Арн.

Змай тихо усмехнулся:

— Нарывается скренорец. Однажды Мельця превратит его в лягушку.

Чародей поднялся и протянул Велге руку.

— Пойдём, цыплёнок. Нам ещё долго идти до Змаева Ока. Жаль, без музыки. Было бы веселее.

* * *

— Богиня! За что? Фу, это омерзительно! – Галку перекосило от отвращения, даже лицо её позеленело. – Да как можно было вообще сочинить такую дрянь?

— Это не дрянь, – обиделся Вадзим и остановился, чтобы убрать гусли. – Это моя новая песня.

— Как это может быть песней?

Белый тоже остановился подождать гусляра, но сам оглянулся на ушкуйников, тащивших ушкуй. Не стоило ожидать от них смирения. Они только и мечтали о возможности удрать.

— Вы слишком шумите, – не отрывая глаз от ушкуйников, произнёс Белый.

— А чего она? – надулся Вадзим, перекинул через плечо суму с гуслями и пошёл вперёд. – Песня ей моя не нравится… Вот возьму, – крикнул он, обернувшись, – и напишу про тебя песню.

— Это какую же? – задиристо взмахнув короткими белёсыми волосами, спросила Галка.

Пряди волос её выгорели на солнце, кожа на остром носу шелушилась и облезала. Сестра стала ещё больше похожа на мальчишку.

— Да про одну девку без сисек, которую ни один хороший мужик не захочет…

— Больно мне нужны мужики. Это к твоей мамаше без разбору шляются.

— Что ж ты, дрянь, какая грубая? – поморщился Вадзим.

— Иди на хрен!

Она злилась. Пусть и говорила правду, пусть на других мужиков ей и вправду было плевать, а всё же злилась. И потому прижалась к Белому, уткнулась носом ему в шею.

— Я хочу его убить.

Когда кто-нибудь другой кидался такими словами в ярости, это были пустые угрозы. Но Белый знал, как легко, без зазрения совести убивала Галка.

— Он член стаи, – возразил Белый и махнул Вадзиму рукой, чтобы тот шёл дальше. – Нельзя.

— У тебя самый дурной Клюв, каких я встречала.

— А у тебя что, их было много? – улыбнулся краем губ Белый.

Она потупилась, отстранилась, отводя глаза в сторону, и неопределённо пожала плечами.

— Что? – не поверил он. – У тебя был не один Клюв?

— Да, – неохотно призналась Галка. – Она была танцовщицей. Фарадалкой.

В раздражении сестра пнула подорожник ногой, промахнулась и подняла пыль на дороге. Было жарко. Лето бежало, спешило к ним навстречу. Галка стащила шерстяной худ и запихнула в сумку. На груди висел костяной оберег, которые всем подарил Грач. Даже Вороне. Наверное, её оберег так и лежал с ней в могиле под маками.