Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 184 – Ульяна Черкасова

Он говорил о том, о чём Велга не желала думать. Конец. Их всех ждал конец. Так или иначе. Рано или поздно. Рано или поздно каждому из них придётся остаться одному. Детям придётся навсегда проститься с отцом и матерью, точно так же, как когда-то их родители расстались со своими отцами и матерями, а те со своими.

Так будет всегда. Им всем придётся остаться в одиночестве.

И этого никак не остановить.

— Это тоже наш дом, Велга, ты же понимаешь? С ним ничего не случится.

— Ещё рано, – поникшим голосом пробормотала она.

Брат резко обернулся в ту сторону, где за густыми ветвями скрывался дом.

— Зовут…

Рыжая тоже услышала что-то, чего Велга не смогла, сорвалась с места, отбежала к соседней яблоне, обернулась, кинулась назад, лизнула Велгу в ладонь и побежала обратно по тропе, устланной лепестками. И звонко тявкнула на прощание.

Когда Велга проснулась, её ладонь оказалась мокрой.

Никого не было рядом. Одна Велга в огромной ложнице княжеского дворца.

Она перевернулась на спину, и к ней тут же прискакала Белка. Мартышка держала в лапах сушёное яблоко, но есть его не спешила.

— Доброе утро, – на мокрых от слёз губах невольно появилась улыбка.

И стоило ей вздохнуть, как дверь тут же приоткрылась. Внутрь, семеня и кланяясь, влетели холопки. Мишка подпрыгнул на подстилке в углу и оглянулся на хозяйку, не зная, как себя повести. Велга села рывком на постели, забегала глазами по сторонам, но не нашла ни ножа, ни ножниц, ни чего-либо тяжёлого, чем могла защититься…

И только когда холопки испуганно в растерянности переглянулись и застыли в поклоне, она поняла, насколько диким выглядело её поведение.

Она больше не в Щиже, не в убежище Воронов, не в плену. Она у князя Белозерского, своего родственника, человека, который никогда её не обидит.

— Да озарит Создатель твой путь, господица, – насторожённо произнесла одна из холопок. – Нас послали помочь тебе одеться.

Велга сдержанно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Левой рукой она растерянно погладила Белку. Тёплый мех под ладонью прогонял тревогу. Но мартышка чувствовала её настроение и сама начинала беспокоиться, взволнованно кривить мордочку и озираться.

— Всё хорошо, – хрипло проговорила Велга, опуская ступни на пол.

Пальцы ног лизнул Мишка, и Велга почесала его за ухом.

— Покормите щенка чем получше. Не объедками какими, – чувствуя, как постепенно возвращается голос, сказала она и добавила требовательнее: – Ему всё самое лучшее.

— Конечно, господица.

Холопки распахнули ставни, и в ложницу пролился яркий свет летнего полудня. Если бы Велга так заспалась дома, матушка велела бы выпороть её прутом. Пропускать рассветную службу было греховно, а Велга не молилась уже много дней.

— Мне нужно помолиться, – вдруг поняла она.

И поймала на себе удивлённые, но одобрительные взгляды девушек.

— Зажгите свечи у сола.

Не медля, холопки выполнили приказ, и в красном углу ложницы, у небольшого позолоченного сола, загорелись свечи.

Велга опустилась на колени, чувствуя, как болело всё тело. Стоять на голых досках было неудобно. В храме нянюшка подстилала коврик для своей воспитанницы.

Велга сложила руки у груди.

— Помолитесь со мной, девочки, – попросила она, и в ответ ей робко улыбнулись.

Втроём они пропели:

— Святая Лаодика…