Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 92 – Ульяна Черкасова

— Ну, – поторапливал он, – чем скорее начнёшь, тем скорее закончишь.

— Ты хочешь, чтобы я прямо сегодня выполнил?

— Да.

Браться за новые заказы, пока не выполнены старые, не хотелось. Но отказываться от денег хотелось ещё меньше.

Белый задрал рукав на левой руке. Ближе к запястью кожа уже была замотана. Пришлось резать выше. Три полосы, сложившиеся в воронову лапу.

— Давай имена, – потребовал Белый, когда всё было закончено.

— Одного найдёшь прямо здесь, – сказал Вадзим. – Зовут Гюргий Большая Репа, важный купец, но безродный. Вторая на закате будет в храме Святой Лаодики в детинце.

— Вторая? – переспросил Белый. – Хочешь сказать, это женщина?

— Да. Княгиня Далибора Белозерская. Убьёшь её во время закатной службы.

Белый сухо кивнул, поправляя рукав, как вдруг вспомнил, где уже слышал это имя. Княгиня Далибора была родной тёткой Велги и Константина.

— Кажется, – пробормотал он, – кто-то решил убить всех Буривоев.

— Кажется, так.

— Найди Велгу, пока на неё опять не нашёлся заказчик, – попросил Белый. – И отведи её в «Весёлого кабанчика». Я скоро буду.

* * *

Они вернулись в сад Григория Голубя. Казалось, что хозяев и вовсе не было дома. Никто не вышел навстречу, не попытался заговорить. Это было удивительно. Не к каждому в гости приходит князь. Но, кажется, Матеуш часто бывал там. И не хотел, чтобы другие знали о его делах.

— Эта женщина, кхм… целительница, – предупредил он Велгу. – Она помогает мне бороться с недугом.

Целительница вошла во двор Григория Голубя легко, точно в танце. Поклонилась князю. Её кожа была смуглой, а на голове и на руках её звенели десятки бубенцов.

— Знакомься, это Мельця…

— Тёмная, – добавила женщина.

— Это не то прозвище, о котором стоит распространяться, – смущённо произнёс Матеуш.

Но Мельця лишь пожала плечами:

— А ты, красавица…

Матеуш запнулся, и Велга сказала вместо него:

— Меня зовут Вильха.

Глаза у Мельци были тёмные, лукавые. Она улыбнулась, слегка поведя чёрной бровью.

— Очаровательное имя.

Повисла неловкая тишина. Велга гладила щенка на коленях, пытаясь хоть как-то удержать его на месте.

Наконец Матеуш сказал:

— Вильха ранена. Не могла бы ты?..

— Три златых, – просто ответила женщина. – Помимо всего остального.

— Да, конечно…

— И попрошу, князь, оставить нас наедине. Девушке может понадобиться…

Она нарочито загадочно замолчала, а князь вдруг покраснел от смущения:

— Да, конечно.

Он подхватил Белку на руки, и та ловко, будто всегда так делала, взобралась ему на горб. Матеуш смущённо посмотрел на неё через плечо, но не стал снимать.

— Я… подожду… там. Где обычно, Мельця.

— Конечно, – всё с той же лукавой улыбкой кивнула та.

Князь ушёл, вместе с ним ушёл и гридень.

— Давай спрячемся от лишних глаз.

Оставаться с ней наедине не хотелось, но всё тело Велги болело, а голова кружилась. Если целительница и вправду была умелой, то отказываться от её помощи не стоило.

Они скрылись за кустами черёмухи, сели прямо на голую землю. Велга опустила на траву щенка и стыдливо закатала рукава, оголяя исцарапанные руки. Она чувствовала, как болели спина и бока, но не спешила снимать одежду. Пусть целительница и была женщиной, но всё же незнакомой. Никто, кроме холопок, которых Велга знала с детства, и матушки с нянюшкой не видел её обнажённой.