Книга Праведник, страница 1 – Сергей Савинков

— Именем Господа я изгоняю тебя, нечистивая тварь! — мои руки стиснули голову одержимого. — Exorcizamus te omnis immundus spiritus, omnis…

Силён, гад, даже после проведенных священниками обрядов бес намертво вцепился в душу ребёнка и ни в какую не хотел её отпускать.

— Imperat tibi Deus altissimus

Я продолжил читать текст. Чёрт, вот же упорный ублюдок! Даже моей силы недостаточно, чтобы отделить душу ребёнка от сущности этой твари.

Ответ тёмного заставил меня пошатнуться. Я буквально ощутил, как сердце стиснули чьи-то ледяные пальцы. Нет, ещё не время. Нельзя действовать напрямую, используя лишь грубую силу. Бес слишком хитёр. Если он почувствует мою слабость, то парнишке придёт конец.

Ровным сильным голосом я продолжил ритуал. Ощущение чужого присутствия отступило.

— Vade, satana, inventoretmagisteromnisfallaciae, hostishumanaesalutis. Da locum Christo, in quo nihilinvenisti de operibustuis; da locum Ecclesiae uni.

Бес расхохотался, а тело ребёнка выгнуло дугой. Я скинул перчатки и начал чертить в воздухе усиливающие руны. Дым от благовоний заклубился и начал принимать причудливые формы. Но, едва оформившись, заклинание развеялось. Бесполезно! Нечисть слишком давно укоренился в этом теле.

Молитвы лишь оттягивали неизбежное.

Бес почувствовал мою растерянность и рассмеялся. Веки ребёнка распахнулись и на меня уставились два кроваво-красных глаза. Отогнав от себя зарождающийся страх, я заключил своё сознание в сферу веры и вытянул перед собой распятье.

— Кто ты? Отвечай мне, гнусное отродье Инферно.

Оскалившись, тварь низким голосом прошипела:

— Никчёмный мальчишка! Да кем ты себя возомнил? Неужели ты думаешь, что я вот так просто отдам тебе свою добычу?

Тело ребёнка взмыло вверх. Лишь прочные ремни не позволили ему вырваться из пентаграммы.

— Сопляк! Как смеешь ты использовать против меня кровавую магию?

Сущность оскалилась и провела языком по почерневшим зубам. Черты детского лица заострились и под глазами мальчика проступили тени.

— … прекрати обманывать людей и изливать на них яд вечного проклятия, перестань вредить Церкви и свободу её облагать оковами. Изыди, сатана, измыслитель и хозяин всякой лжи, враг спасения человеческого… Оставь этот сосуд, демон, и я позволю тебе уйти.

Бес рассмеялся.

— Я знаю всё о твоих помыслах, священник. В них полно греха! Твоя душа уже осквернена тьмой. Наступит день, и господин придёт за тобой!

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он знает… Проклятый прислужник тёмного знает, что я совершил. Демон рассмеялся.

— Ты можешь отправлять нас сотнями обратно в Инферно, но тебе нас не сдержать. Для нас человеческая жизнь всего лишь мгновение, мы умеем ждать. Мы придём за твоей душой, и будем терзать её в адском пекле целую вечность.

Я кинул в ребенка печать молчания, но тот её с легкостью отбил.

— Сопляк, как ты посмел со мной тягаться⁈ Да ты хоть знаешь, кто я?

Бес вопросительно уставился на меня.

— Ты лишь никчёмный кусок дерьма. Очередной говнюк, которого я вот-вот отправлю в пекло.

— Э-нет, не так быстро, экзорцист. Попробуешь меня изгнать, и ребёнку конец.

— Да ну? Ты блефуешь.

— Ничуть. Клянусь именем повелителя, священник, ещё одно слово и я выпью его душу досуха. И учти, эта смерть будет на твоей совести… Гляди.