Книга Штуцер. Пепел надежды, страница 38 – Сергей Савинков

— Уговорил, чёрт языкастый, попробую примерить это тряпьё.

— А теперь отвернись, – потребовала девушка, скидывая халат.

— Можно подумать, я чего-то там не видел.

Гадюка запустила в меня ботинком, от которого я ловко увернулся.

— Хорошо, не кипятись, – я обиженно фыркнул, но просьбу девушки всё же выполнил.

Раздалось шуршание одежды. Я скосил глаза. Девушка возилась с непослушной застёжкой на платье.

— Пока ты не наделала глупостей, давай сразу решим некоторые моменты.

— Это какие? – нахмурилась она.

— Прошу тебя, выслушай, – я успокаивающе поднял руки. – Любимая, я знаю, как тебе хочется грохнуть толстяка, поверь, сейчас наши цели совпадают, но нам нужно вытянуть из него максимум информации. Если ты его просто убьёшь, это ничего не решит. Станет только хуже.

— Нет, но перед смертью я заставлю его помучиться.

— Давай отложим момент, где ты отделяешь голову толстяка от тела хотя бы до момента, пока мы не узнаем, где он прячет детей. Нужно выждать. Ты со мной согласна?

Наёмница не ответила. Она сверлила меня мрачным взглядом. Молчание девушки, как и её взгляд, не предвещали мне ничего хорошего.

— Ладно, допустим, ты его убьешь. Что дальше? Кто разберётся с охраной и отыщет детей? Всё получится, лишь если мы будем действовать сообща. Ты ведь не хуже меня знаешь, что Фаберже любит, когда все играют по его правилам, поэтому переговоры буду вести я.

— Вот ещё! – девушка тряхнула волосами. – Не обижайся, милый, но я не верю в твои дипломатические способности. Толстяк – деловой человек, и я ручаюсь, он проведёт тебя в два счёта. Что ему какой-то наёмник? Он бизнесмен и умеет из любой ситуации извлекать максимум выгоды. Таких, как ты, он жрёт пачками на завтрак, обед и ужин.

— Хм, не скажи, из нас двоих именно ты попалась на его удочку. Не сбеги ты тогда, всё было бы иначе. Я бы смог вас защитить.

— Ах, значит, это я во всём виновата?! Ты всегда вёл себя как бесчувственная скотина. И не смей называть меня любимой! Козёл… Ты даже не попытался нас отыскать.

— Да что ты знаешь о том, как я провёл это время? Знаешь ли ты, сколько я бродил на том пепелище?

— Ой, сейчас заплачу от умиления! Мне известно, как ты топил своё горе в бутылке. Жалкое зрелище.

— Я был уверен, что ты погибла.

— Давай, оправдывай собственную слабость. Тряпка!

— А ты – самовлюбленная эгоистичная дура!

Гадюка подошла и залепила мне пощёчину. Второй попытки я ей не дал. Ухватил девушку за руки. Она дернулась и попыталась вырваться.

— Отпусти меня, мужлан.

— Не отпущу.

— Я сказала…

— Помолчи, – я запечатал губы девушки поцелуем.

Она дёрнулась, но затем как-то обмякла и ответила на мой поцелуй. Увы, стук в дверь заставил нас прерваться.

Дверь распахнулась. Буйвол скорчил ехидную гримасу и сделал приглашающий жест.

— Обед готов.

— Идём.

Я подал девушке руку, и мы в сопровождении безопасника вышли в коридор.

Мы поднялись на второй этаж. Длинный стол. Белая скатерть. Старомодная мебель и картины. Зал был обставлен со вкусом. Чувствовалось, что все элементы декора подбирал один и тот же человек.

Ничего лишнего, лишь старинные вещи, за любовь к которым Фаберже и получил своё прозвище. Хотя злые языки утверждали, что всё дело в том, что башка коммерсанта блистала, как яйцо работы ювелиров этой уважаемой фирмы. В самом помещении витал дух викторианской эпохи. Несколько охранников контролировали ещё одну входную дверь. В массивном кресле во главе стола развалился хозяин особняка.