Книга Экзорцист 3, страница 35 – Сергей Савинков

Новая серия ударов.

— Выводите его на улицу и собирайте народ! – заверещал священник на столпившихся в подвале подручных.

Меня подхватили под руки и потащили наверх. Ноги бессильно волочились по песку. Перед глазами стояла кровавая пелена, сквозь которую я наблюдал, как меня привязывают к столбу, обложенному вязанками хвороста. На руках звякнули металлические кандалы. Запахло топливом.

Стряхнув туман перед глазами, увидел священника. Толстяк сидел на троне и улыбался. У его ног, словно покорная собака, сидела Настя. Огнепоклонники не постеснялись раздеть вампиршу до исподнего. На шее девушки сверкал ошейник. Похоже, вампиршу решили подчинить с помощью магии. Подняв руку и призывая людей к тишине, отец Онуфрий начал свою речь.

— Чужак! Ты обвиняешься в нападении на нашу общину. Уничтожении частной собственности.

— Смерть ему! Пусть познает пламя костра!

— Тихо! – рявкнул священник, призывая толпу к порядку. – Подлой ворожбой ты превратил невинную деву в упыря.

— Нет! – попыталась было крикнуть Настя, но ошейник на ее шее сомкнулся, перекрыв доступ кислорода.

Девушка схватилась за горло и упала на землю.

— Презренная покаялась в своих грехах и получила шанс на искупление, -произнес священник, наблюдая, как девушку поднимают с земли и уносят в дом. – Признаешь ли ты свою вину? Готов ли ты отказаться от служения ложным богам?

Священник нес откровенную чушь, поэтому, когда он сделал небольшую паузу, я крикнул:

— Нет, я не признаю свою вину! Вас всех настигнет справедливая кара!

Отпустите меня и мою спутницу, иначе вас поглотит ваше же священное пламя!

— Богохульник, да как ты смеешь?! Подкиньте в костер сырых дров, чтобы у еретика было время раскаяться в своих словах! – провизжал Дьякон на парочку подручных.

На ноги упало несколько вязанок хвороста. Похоже, хотят мучить меня на медленном огне, понял я. Наверняка толстяк-священник таким образом собирает прану для своего покровителя.

— Да свершится божий суд, – провозгласил отец Онуфрий, стукнув о землю массивным посохом. – Пламя не навредит тому, кто невиновен и чьи помыслы чисты. Зажигайся, костер! Да восторжествует справедливость! – произнес священник, с рук которого полилось жидкое пламя, охватившее дрова у основания столба.

Я поджал ноги в надежде, что огонь их не достанет.

— Смотрите, смотрите, он грешен! Он боится истинного пламени! – раздались довольные крики в толпе.

Священник злорадно ухмыльнулся и прекратил творить волшбу.

Вспышка боли. Рев пламени. Запахло палеными волосами. Огонь, достигнув пропитанных топливом дров, яростно пыхнул и охватил мои ноги.

Синтетическая ткань брюк тут же начала плавиться, причиняя мне нестерпимую боль. Я забился на столбе, пытаясь вырваться.

— Это пляска грешника, дети мои! Смотрите и бойтесь! – вешал священник. – Ибо предначертано, что истинное пламя терзает лишь грешные…

Отца Онуфрия отбросило вместе с его троном куда-то в темноту. Загрохотали автоматные очереди. Раздался лязг оружия. Застучал тяжёлый пулемет, превращая в месево разбегающуюся толпу. Раздались редкие хлопки ружейных выстрелов. Огнепоклонники, имевшие оружие, организованно отступали к церкви.

— В храм, дети мои! В храм! – визжал из темноты священник.

— Там мы спасемся от еретиков.

Я заорал, пытаясь растолкать хворост у основания столба.