Книга Экзорцист 3, страница 76 – Сергей Савинков

Суббота, 26 мая.

Спала плохо. Всю ночь мучили кошмары. Городецкий сегодня отстранил меня от раскопок, поэтому я занялась работой над артефактами из захоронения железного века. Странный кинжал отлично сохранился. Едва им не порезалась, когда проводила измерения. Держу его сейчас в руках и мне удивительно спокойно. Пожалуй, припрячу его на случай, если Городецкий захочет продать за границу и прочие находки из Кургана.

Воскресенье, 27 мая.

Чувствую себя превосходно. Наконец, приступили к разбору погребальной камеры. Ребята выглядят неважно, многим нездоровится, но настроены решительно. Бронзовые гвозди и доски из лиственницы отлично сохранились. Городецкий, словно сам не свой, носится с находками. Хочет сохранить все предметы в целости. Мечется, будто одержимый. Меня словно не замечает, но, в прочем, и не мешает. Говорит, что очень важно ничего не упустить.

Мумию извлекли из камеры. Золота и украшений действительно много.

Если этот урод не врёт, мне даже позволят их изучить.

Все резко меняется уже вечером. Охранники стреляли в какого-то человека, скрывшегося в лесу. Наверняка происки конкурентов. Как мне кажется, скоро все узнают о нашем открытии, и я буду в безопасности.

Увы, ожидания не оправдались. Городецкого словно подменили. Пару раз он вызывал меня к себе и спрашивал, не было ли среди наших находок какого-либо оружия. Соврала! Вроде бы поверил и отстал. Шиш тебе, а не кинжал.

Лагерь начали сворачивать. Охрана грузит все находки в ящики.

В лагере ажиотаж, меня переполняют эмоции. Мумию уже завтра отвезут в республиканский музей и сделают полную реконструкцию погребения. Наш лагерь напоминает муравейник, все поглощены работой, словно нам могут помешать. Ведут себя как последние фанатики от науки.

Понедельник, 28 мая.

Ночью проснулась от криков. Вышла из палатки и вздрогнула от омерзения. В лагере явно резвится нечистая сила. Эти безумцы устроили оргию, в финале которой прирезали парочку девушек. Я хотела бежать, но меня сковал ужас. До рассвета сидела в палатке и вздрагивала от каждого шороха. Не расстаюсь с кинжалом. Как только появится шанс, убегу из лагеря. Шаман был прав, не нужно было здесь копать. Бедный старик!

Едва взошло солнце, как пространство залило ослепительным светом.

Мой кинжал пульсирует и разгоняет туман над лагерем. Утром, к своему удивлению, не нашла ни следа вчерашнего ужаса. Всё тщательно убрано, а люди ведут себя неестественно вежливо.

Всю дорогу до города не расстаюсь с кинжалом. В голове лишь одна мысль: «Нужно забиться в самую глубокую нору, и спрятать его».

Чувствую недомогание. Похоже, долго я не протяну. Все участники экспедиции напоминают бездушных марионеток. Городецкий всю дорогу болтает сам с собой. Похоже, они все одержимы, и если это так, то кинжал – это наш шанс на спасение. Меня не убили лишь потому, что я для них неопасна.

О кинжале не беспокойтесь. Найдете его там, где я указала в своем письме.

— Анастас Петрович, вы что-нибудь понимаете? – спросил я, отрывая глаза от документов.

Архилич качнул головой.

— Это та часть дневника, которую мне удалось расшифровать. К сожалению, люди Городецкого нашли ее раньше, чем я. Почти все записи сгорели вместе с квартирой Натальи. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти эти крохи информации, – усмехнулся старик. – За пару дней до смерти, Наталья Полосьмак прислала мне вот это письмо. Она изначально работала на меня. В ее обязанности входил сбор информации о местах погребения Древних.