Книга И пришел Лесник! 1, страница 3 – Василий Лазарев

— Что за блядский цирк? — завизжала Марина. — Я же всё проверила перед взлётом. Смотри откуда молнии зимой? Прямо по курсу. Чё за фигня? — Это были её последние слова, после них этажерка задела колёсами сосну и сделала кульбит. Я как раз отстегнулся и начал снимать неудобный парашют. Помню по рассказам «коллег» как один из них попал в такую же ситуацию. Деревянный дирижабль этот летит медленно и, если прыгнуть на ёлку и спружинить, то есть варианты. Сам того, не желая я сделал сальто-мортале и вылетел из кабины крутясь как волчок. Парашют полетел в одну сторону я в другую. Маринка не успела повторить мой трюк, самолётик переломился пополам. Топливо выплеснулось на горячий движок, и этажерка вспыхнула как свечка. Лётчица мгновенно вспыхнула и с визгом продолжила полёт вниз на половине своего дьявольского дирижабля, объятого пламенем. Прощай, Маринка, так мы и не успели с тобой сплясать. Сам я влетел в ёлку и вместо того, чтобы спружинить врезался в столб своим многострадальным черепом. Моя голова пришла в соприкосновение с древесиной, послышался хруст и свет погас.

Вы не поверите, но я очнулся. Первым делом я ощупал голову. С уверенностью сказать можно было только одно — она была на месте и жутко болела. На макушке образовалась гигантская шишка и жутко пульсировала. Весь рваный и грязный я лежал всё под той же сосной и скучал. Вещмешок мой остался в самолёте и конечно же сгорел. Оружия не было тоже. Кругом мины и, возможно, фашисты. Скорее всего они видели, как грабанулась Маринка и теперь спешат к ней помацать её ещё не остывшее тело. Вдруг лётчица выжила? Тогда её ждут суровые будни в фашистском схроне. Надо удостовериться и, если жива помочь. Я попробовал встать и с ужасом обнаружил что мои ватные новенькие штаны распороты сзади коварным суком. Кое-как замотавшись, я пошёл по глубокому снегу. Ну здесь точно мин нет, какой дурак их здесь ставить будет. Понимаю тропинки минировать на опушке леса, но здесь в самой чаще!

Я продирался сквозь бурелом и не понимал, что меня беспокоит. Главное конечно отсутствие диверсантов. Если я их не вижу, не слышу их запах, то это печально, потому как они здесь есть точно. Вокруг следов я не заметил, значит сюда они не залезали, это радует. Тогда вперёд, надо выяснить что с Маринкой. Жива ли? Один раз в июле сорок первого мне пришлось вот так же добить девку. Когда все драпали к Москве и я, в том числе чего уж греха таить получилось у меня одна встреча. Вижу, полуторка перевернулась и горит. Рядом трупы, колонна под бомбёжку угодила. Так вот слышу кто-то стонет, подхожу ближе и вижу ужас. Под правым бортом машины лежит девчонка молодая симпатичная, а грудь её расплющило перевернувшимся грузовиком. Но она в сознании и смотрит на меня. Глазами хлопает и губами шевелит. Я парень не слабый, но грузовик мне не перевернуть. Слышу позади раздался шум моторов, фрицы прут как на параде. И чтобы вы сделали? Во-во. Пришлось ей перерезать горло, стрелять нельзя, услышат тогда сам не уйдёшь. Вот я и думаю, а вдруг Маринка сейчас так же мучается. Надо поспешать. Что-то не так… Запах! Вот что меня беспокоит. Кислый такой, химическая атака? Да нет. Откуда? Кстати мысль, надо было скинуть на фрицев пару тонн хлора, сами бы выскочили как ужаленные.